Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121
Другой пример — пресловутая «Булава», которая так и не летает. В армии при Сердюкове, этом «маршале Табуреткине», шутят, что «Булава» не летает потому, что хорошо летают и табуретки. Но причина несколько иная: разработку ракеты передали от института, который специализировался на разработке морских ракет, другому институту, специализировавшемуся на разработке ракет сухопутных, запуск которых на порядок более прост. Причина этого, вероятно, также в оголтелом лоббизме и ни в чем больше.
И институт, взявшийся за совершенно постороннюю, в общем, для себя работу, завалил ее.
Ну и что? Директор института подал в отставку, и все довольны. А «Булавы»-то нет, и подлодки, построенные специально под нее, могут легко превратиться в сверхдорогой металлолом.
Что-то подобное произошло, насколько можно понять, и с разработкой новых энергоблоков.
Е. ЧЕРНЫХ: — Опять кому-то выгодно, что будут новые заказы, реакторы, которые особенно не отличаются от старых.
М. ДЕЛЯГИН: — В нашей стране есть, насколько можно понять, некоторые сложности с турбинами. Компания «Сименс», несмотря на все связанные с ней в последнее время скандалы, имеет готовую турбину на 1,7 гигаватт, которая в принципе приспособлена к нашим разрабатывавшимся реакторам на 1,5 гигаватта. А к реактору на 1,15 гигаватта она, мягко говоря, ну вот совсем не подходит. И в результате даже партнерство с любимым нашей бюрократией «Сименсом» становится менее значимым.
Но, помимо научно-технической политики, имеются серьезные проблемы и вообще с планированием деятельности.
Со времен Чубайса все чиновники от энергетики дружно кричали о том, что нужно срочно создавать качественно новые энергетические мощности, без которых экономика задохнется.
И в феврале 2008 года, когда мировой экономический кризис уже развивался, и безосновательность надежд на бесконечный рост экономики была очевидна, Чубайс вместе с Кириенко объединенными усилиями продавили Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики до 2020 года, которая предусматривала практически удвоение генерирующих мощностей России.
Для этого не было ни денег, ни материальных ресурсов, ни строительных мощностей. Более того — как тогда же указывалось специалистами, планируемые мощности превышали реальные потребности России в 4–5 раз. Но кто слушает специалистов, когда перед глазами маячат жирный откат и рост политического влияния?
В разгар кризиса, в ноябре 2009 года, эти безумные планы пересмотрели, приняв очередную редакцию Энергетической стратегии России. Показатели ввода мощностей в ней были сокращены более чем вдвое: ввод генерирующих мощностей предполагается в размере 70–110 гигаватт. Разброс в полтора раза тоже неприемлем, но хоть ближе к разуму. В атомной энергетике намечено построить уже не 40 гигаватт атомных мощностей, а 14–18.
Но и эта программа для выполнения абсолютно не реальна, потому что у нас нет для этого сил.
Ведь для строительства и эксплуатации новых АЭС необходимы не только кадры, которых нет, и никакой попытки подготовить которые не ведется даже теоретически. Необходимы еще и ресурсы, в первую очередь — строительные мощности.
Е. ЧЕРНЫХ: — Спецстрой…
М. ДЕЛЯГИН: — Ведь если мы сейчас позовем бригаду людей, которые расклеивают объявления на улицах, они нам атомную электростанцию не построят и, если они вменяемы, даже не возьмутся строить. Потому что это специальное, особо сложное и потенциально опасное строительство.
А строительные мощности Росатома сократились в 10 раз — на порядок. Так что в реальности строить просто некому.
А. ЧЕЛЫШЕВ: — А кто же построил атомную электростанцию Бушер, возводит Кудамкулан в Индии?
М. ДЕЛЯГИН: — Ну как кто? Наши строители, разумеется, — их же не вовсе под корень извели. Однако в последнюю пятилетку, с 1986 по 1990 гг., в год вводилось 5 гигаватт генерирующих мощностей. Это давалось колоссальным напряжением всех сил, и сейчас об этом не приходится даже и мечтать. Но на зарубежные объекты сил хватает.
Е. ЧЕРНЫХ: — Это приносит валюту.
М. ДЕЛЯГИН: — Главное, это дает политическое влияние.
Однако задержки строительства очень велики, хотя в Бушере, например, они были политически обоснованы высокой напряженностью вокруг Ирана и зигзагами нашей внешней политики, да и — хотя и в последнюю очередь — собственно действиями Ирана. Но из-за этих задержек мы вульгарно теряем рынки. В частности, китайский, скорее всего, уже потеряли.
В 1998–1999 годах, во многом благодаря импульсу, данному правительством Примакова — Маслюкова, наша атомная энергетика вернулась в мир: было начато строительство новых энергоблоков за рубежом, хотя их было и осталось мало — всего пять.
Один энергоблок блок — Бушерская АЭС в Иране. Два — Тяньваньская АЭС в Китае и два — Кудамкулан в Индии. Два китайских блока на Тяньваньской АЭС сданы в эксплуатацию в 2005–2006 годах. К сожалению, с задержкой, из-за чего нас с китайского рынка, по сути дела, выдавили.
Бушерскую АЭС ввели в строй с опозданием более чем в 7 лет, общее время строительства — 15 лет, хотя далеко не только по нашей вине.
Кудамкулан: хотя никаких политических проблем с Индией не было, ситуация та же. Строительство первого энергоблока начато в 1999 году, он должен был быть запущен в 2006 году, ввод в эксплуатацию начался в 2013 году — с семилетним опозданием, через 14 лет строительства. Строительство второго энергоблока стартовало также в 1999 году, пуск должен был намечен на 2008 год, на деле ожидается не ранее 2014 года — с задержкой в 6 лет. А общее время строительства не менее 15 лет.
А ведь с точки зрения технологии строить энергоблок должны в течение 5 лет максимум. Затягивание сроков вдвое и чуть ли не втрое дискредитирует Россию намного хуже, чем любая «сувенирная демократия».
Но самое главное в атомной энергетике, как и в тепловой, — топливо. Атомные электростанции работают на уране, добыча которого в Российской Федерации достаточно ограничена.
Е. ЧЕРНЫХ: — Раньше были Средняя Азия, Чехия.
М. ДЕЛЯГИН: — Была еще Украина, да и наши собственные месторождения в Краснокаменске, которые, по сути дела, исчерпаны.
Планируется начать добычу в Якутии, но там тяжелейшие климатические условия. Есть высокоэффективные технологии подземного выщелачивания, при которых не нужно строить шахт — они широко применяются, например, в Казахстане. Но в Якутии применение этих технологий невозможно; значит, нужно делать шахты, что чудовищно повышает стоимость проекта.
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 121
