Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 161
Япония на германо– американо-британском пути
В XIX в. японские лидеры эпохи Мэйдзи инстинктивно ухватились за пример Германии, хотя Япония отставала от нее по уровню развития. Реставрация императорской власти в Японии в 1868 г. произошла за три года до объединения Германии под руководством Пруссии. Олигархи, правившие новой Японией, тоже были под стать пруссакам, заправлявшим модернизацией Германии. Обе эти группы имели консервативные взгляды, были привержены индустриализации и беспокоились о территориальной безопасности. Военную безопасность пруссаки стремились обеспечить путем привлечения к себе других германоязычных стран и мечтали отомстить Наполеону Бонапарту за прошлые поражения и территориальные потери{164}. Сходным образом самураи инициировали государственный переворот против клана Токугавы с целью объединения всех японских ханов, крупных полуфеодальных владений, в унитарную страну, способную сопротивляться колониальным притязаниям.
Главным способом достижения военной безопасности в обеих странах стало усиленное экономическое развитие. Германия XIX в. стала первым государством, четко сформулировавшим ряд принципов развития, к которым еще раньше пришли американцы, после того как они отделились от Британской империи. Концепция Германии была сформулирована так называемой «Исторической школой», неформальным объединением интеллектуалов, доминировавшим на кафедрах политической экономики и юриспруденции в немецких университетах середины XIX в. Она пришла к выводу, что по опыту английской истории успешно развивающиеся государства должны использовать протекционизм в своей промышленной политике с целью взращивания собственных производителей. При этом школа отвергала новомодные теории в защиту свободного рынка, связанные с именами Адама Смита и Давида Рикардо, как неуместные на данном этапе развития Германии.
Фридрих Лист, корифей школы, утверждал, что проповедь свободного рынка, исходящая из Великобритании, во многом мотивирована конъюнктурой вследствие глобального технологического лидерства страны. Нападая на новую науку «экономики», Лист писал:
Для нации, которая с помощью протекционистских пошлин и ограничений на судоходство подняла свою обрабатывающую промышленность и судоходство на такую высоту, что никакая другая страна в мире не может выдержать конкуренции с ней, самым разумным было бы отбросить эти подпорки своего величия, проповедуя другим народам преимущества свободной торговли, и покаяться в том, что до сих пор шла неверной стезей и лишь теперь ей впервые открылась истина{165}.
Взгляды Листа на экономическое развитие сформировались в 1825–1832 гг., когда он жил в США, где изучал аргументы в пользу протекционистской промышленной политики с целью взращивания «молодой промышленности», изложенные Александром Гамильтоном в его «Докладе о мануфактурах» (Report on the Subject of Manufactures), представленном конгрессу в 1791 г. Многие из содержавшихся в докладе рекомендаций, в том числе об избирательно высоких ввозных пошлинах, были реализованы в Америке с начала XIX в.{166} Гамильтон, родившийся в Британской Вест-Индии в семье шотландца, внимательно наблюдал за экстремально высоким протекционизмом, который способствовал продвижению Великобритании к глобальному превосходству, в чем немалую роль сыграли меры, направленные на предотвращение конкуренции колониальных производителей с британскими{167}.
Фридрих Лист всегда утверждал, что свободная торговля должна быть конечной целью развития национальной экономики. Но достижение этой цели возможно только после того, как обрабатывающая промышленность достаточно нарастит свою мощность под защитой государства. «Система протекционизма, – писал он, – для тех стран, которые далеко отстали от цивилизации, является единственно возможным способом добиться равных условий с доминирующей нацией [Великобританией], представляется наиболее эффективным средством формирования грядущего союза наций, а следовательно, содействует подлинной свободе торговли»{168}. Этот исторический аргумент, основывавшийся на стадиях экономического развития, бросал вызов стандартным утверждениям экономистов и впоследствии был, несомненно, подтвержден опытом Восточной Азии. По возвращении в Германию Лист сделался наиболее влиятельным ученым-политологом XIX в. после Карла Маркса. Именно он предложил некоммунистический путь развития экономики. Идеи, к которым Лист пришел в Америке, впоследствии переняли японцы, как от него самого, так и от его коллег по «Исторической школе».
Вообще японцы были исключительно внимательными учениками. Большинство руководителей высшего звена путешествовали в 1870 – 80-х гг. по Европе и Северной Америке. Первая японская миссия, отправленная за рубеж в 1871 г., включала трех министров и была использована для определения пилотных индустриальных проектов{169}. Хотя японцы часто посещали Англию, Францию и Соединенные Штаты Америки, их фаворитом оставалась Германия. Ито Хиробуми, первый (и неоднократный) премьер-министр Японии, провел в 1882 г. два месяца в Берлине, встречаясь там с «железным канцлером» Отто фон Бисмарком.
Несколько человек из второго поколения политических лидеров эпохи Мэйдзи годами обучались в Германии. Хирата Тосуке, в 1890-х гг. министр сельского хозяйства и коммерции, а затем министр внутренних дел, стал первым японцем, получившим ученую степень доктора в Германии в 1875 г. Хирата также сделал один из нескольких переводов трудов Листа на японский{170}. Канаи Нобору учился в Германии в 1880-х гг., где ему преподавали почти все крупнейшие представители «Исторической школы». Вернувшись на родину, он воспитал целое поколение чиновников в качестве профессора Императорского университета Токио, который по сей день остается самым элитарным учебным заведением для государственных служащих. Кроме того, нескольких видных немецких ученых приглашали в Японию для преподавания и консультирования правительства.
Дневники и другие личные бумаги ведущих государственных деятелей Японии содержат постоянные ссылки на пригодность прусских идей и институтов для их страны. Историк Кеннет Пайл назвал стремление копировать траектории развития развитых государств «идеей фикс эпохи Мэйдзи применительно к развитию»{171}. Историк экономики Роберт Уэйд отметил, что в японском языке эта концепция часто выражалась метафорой, согласно которой все развивающиеся страны и их экономики в конце концов «спускаются по одному и тому же участку реки». По сути, это была отчетливо выраженная позиция «Исторической школы».
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 161
