И все же река, когда отойдешь от оживленной гавани, где выгружаются и загружаются вагоны из Аделаиды, являет взору еще сохранившуюся прелесть. Полупрозрачная зеленая вода спокойно огибает желтые скалы; вдоль кромки берега стоят величественные эвкалипты, и каждое дерево клонится к своему отражению, будто беседуя с ним о чем-то сокровенном.
Джим Пирс, получивший от хозяина сертификат, покинул судно и приобрел собственный пароход. Чарли Макбин все еще служил у них механиком. Бен учился заочно на помощника капитана. Для того чтобы получить эту профессию, ему не требовалось научиться вести корабль по звездам или определять высоту солнца над горизонтом; однако нужно было держать в голове всю речную систему, нарисованную на карте. Его могли спросить о любом пункте на извилистом фарватере, протяженностью свыше трех тысяч миль; о реках Уакул, Эдвардс, Маррамбиджи и Дарлинг, если даже он не собирался плавать нигде, кроме реки Муррей.
Он должен был знать высоту подъемных мостов на верховьях рек, конфигурацию Муррея у Поллард-Каттинг, глубину дна у гавани Гулуа, расстояние между опорами моста в Эчуке, расположенной отсюда на расстоянии тысячи миль.
– Ты уверен, Бен, что тебе надо именно это? – спросила однажды Дели, застав его за изучением большой сорокафутовой карты, которую он принес из рубки. У тебя хорошая голова, ты можешь подготовиться и получить стипендию в колледже, а потом поступить в университет.
Бен выслушал ее с удивлением.
– Но сколько уйдет на это времени! Пройдут многие годы, прежде чем я начну что-то зарабатывать, – сказал он.
– Ну и что? Ты ведь не собираешься обзаводиться семьей. А может у тебя есть невеста, а, Бен?
Он покраснел.
– Нет, дело не в этом. Просто я не могу себе представить жизнь без реки, – его застенчивые темные глаза выразительно посмотрели на нее и потупились.
Смысл этого взгляда можно было истолковать так: я не могу и подумать о том, чтобы оставить реку, потому что это означало бы расстаться с тобой.
Слегка покраснев, Дели нагнулась над своим младшеньким, который выковыривал шпаклевку из щелей между досками палубы. Кашель у него постепенно проходил, и он стал быстро прибавлять в весе. Дели не забыла, что именно Бен принимал у нее первенца, благодаря чему между ними установилась некая интимная связь.
Она начала ползать по палубе, рыча, будто медведь. Ребенок весело засмеялся. Бен хлопнулся рядом с ней на колени. Сердито рыча, они ползали между корзин и бочонков, Алекс ползал и рычал вместе с ними. Восьмилетняя разница в возрасте двух взрослых совершенно не чувствовалась.
На палубу с громкими воплями выбежал Бренни. Рот его был широко раскрыт, лицо побагровело.
– Что случилось, милый? – Дели взяла его кулачки, которыми он тер глаза, и погладила их. Он, однако, ударил ее по руке и огрызнулся.
– В чем дело, наконец? – В ответ на его дерзость в ней поднималось глухое раздражение: – Ни минуты нельзя провести спокойно!
На палубу как-то боком вышел Гордон.
– Ну-ка, подойди сюда! Ты побил Бренни?
– Нет! Он – дурак!
– Горди меня ударил! Прямо в глаз! А-а-а!
Дели налетела на Гордона и наказала за плачущего брата. Теперь завопил Гордон, а за ним и Алекс, которому стало жаль, что кончилась такая веселая игра. Бен подхватил его на руки; Дели зажала уши и убежала в противоположную часть палубы.
Она и сама готова была разреветься. Шум терзал ее нервы, взвинченные недосыпанием. С этого борта были видны очень живописные скалы; от них отломились три остроугольных валуна, которые теперь лежали наполовину скрытые в оливково-зеленой воде. Ее пальцы затосковали по кисти, острое желание писать охватило художницу.
Дели закрыла глаза и сделала глубокий вдох. После этого она спустилась вниз, чтобы приготовить детям еду. Благодарение Богу, они растут и года через три все мальчики уже выйдут из пеленок. Впервые за все время ей захотелось убыстрить ход времени, чтобы освободиться от этой кабалы.
Меж высоких желтых скал воздух был неподвижен и душен. Река, разомлевшая от жары, казалось, задремала.
Команда обливалась потом, пока грузила дрова со склада у поселка Лирап. Тедди Эдвардс не захотел ждать, пока они освежатся купанием. Купаться надо рано утром либо во время движения судна, заявил он. Сам Брентон так и делал. Когда они отчалили, один юнга спустился в шлюпку, привязался веревкой и окунулся в нагретую солнцем воду.
Капитан стоял в рулевой будке, босой, в хлопчатобумажных рабочих брюках. Тыльной стороной ладони он вытер бусинки пота на верхней губе.
– Ты не можешь взять у меня штурвал, Бен? – спросил он. – Я хочу искупаться.
Помощник, сменившийся с дежурства, отдыхал в маленькой каюте, которую соорудил для них с механиком на корме, когда семья капитана увеличилась.
Брентон снизил скорость вполовину и сделал красивый прыжок с кожуха гребного колеса. Вынырнув, он схватился за румпель, взобрался на палубу и прошелся по ней, бодрый и освеженный купанием. Ласковая, прохладная на глубине вода наполнила его отвагой и безрассудством. Он не стал подниматься снова на кожух, а перепрыгнул через проволочную сетку и встал, балансируя на самом краю палубы, впереди большого колеса.
Дели кормила малыша на палубе, чтобы освежиться на легком ветерке, поднимавшемся от движения судна, увидела его и вскочила на ноги.
– Постой! – воскликнула она. Она видела, как поправился он за последнее время, как потяжелела его фигура, а среди золотых кудрей появились седые пряди. А он и не думает отказываться от своего мальчишества!
– Только не под колесо, дорогой! Прошу тебя!
Он помахал ей рукой, улыбнулся белозубой улыбкой, повернулся, набрал в легкие воздуху и нырнул – точно под вращающиеся лопасти. Дели закрыла глаза и сосчитала до двенадцати сердечных ударов. Когда она открыла их снова, голова мужа качалась на волнах, оставляемых их судном.
Он подплыл по диагонали к берегу, быстро пробежал вперед, перепрыгивая через корни и поваленные стволы, пока не обогнал судно на достаточное расстояние. После этого он поплыл навстречу «Филадельфии» и взобрался на палубу по румпелю, как и прежде.
Дели была разъярена. От пережитого страха у нее тряслись руки.
– Как ты можешь? – кричала она, когда он проходил мимо, направляясь к себе в рубку. С него ручьями стекала вода, а глаза были яркие, почти зеленые. – Если тебе наплевать на то, что я чувствую, не мешало бы вспомнить про детей. Выпендриваешься, словно десятилетний мальчишка! У тебя уже не та фигура для таких фокусов. Что будет со всеми нами без тебя – ты подумал об этом?
Он замер на ступеньках и взглянул на нее сверху вниз. Дели неистово размахивала перед его носом бутылочкой из-под молока. Глаза его зажглись гневом и гордостью, подбородок высокомерно вздернулся. Он решил ее проучить, чтобы впредь она не кидалась такими словами.
