Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
Днем они отправились на верховую прогулку, как он и обещал. Генрих вез на запястье свой подарок – кречета Изабеллу. Алиенора оставила Ла Рину на конюшне, чтобы Генрих сполна насладился своей птицей, не чувствуя соперничества. Он умело обращался с Изабеллой, и она летала для него, демонстрируя силу, красоту и свирепость, а он весело хохотал, наблюдая, как она парит и падает вниз камнем. Изабелла поймала нескольких сизых голубей, а потом принесла и упитанного фазана. Широко улыбаясь, Генрих воткнул одно хвостовое перо в свою шляпу. Наблюдая за ним, Алиенора чувствовала, как сжимается сердце. Он такой энергичный, довольный собой безмерно, но это шло от уверенности, а не от зазнайства.
Они остановились у ручья, чтобы перекусить, и Генрих отдал Изабеллу помощнику, а тот привязал ее к насесту.
Алиенора протянула своему новому мужу кубок с вином запить хлеб с сыром, которые он поглощал с аппетитом.
– Теперь, когда мы отведали наш брак, что будем делать с Людовиком? – поинтересовалась она.
Он сделал глоток вина и посмотрел на нее, в его серых глазах вспыхнул вопрос.
– А с чего бы нам вообще что-то делать?
– Статус главных землевладельцев обязывает нас спросить у него разрешения еще до свадьбы.
– Маловероятно. – Генрих фыркнул.
– Но у него остается право применить против нас санкции – возможно, даже военные.
Генрих пожал плечами:
– В таком случае он не застанет меня врасплох, я всегда начеку.
– Нельзя быть в трех местах одновременно.
– Ты так думаешь? – Этот разговор его, видимо, забавлял. – Римский военный теоретик Вегеций говорил, что смелость важнее численности, а скорость важнее смелости. Моя армия стоит в Барфлёре, но, если придется, я могу быстро ее мобилизовать и поменять направление. Воины мои лучше, чем у Людовика, и я умею ими командовать. В моем лагере всадник сидит на лошади, а не наоборот. Я понимаю, чем рискую, – добавил он, – и все же иду на риск, поскольку награды все перевешивают. – Он посмотрел на нее хищным горящим взглядом. – Вы не согласны, мадам?
Она отсалютовала ему кубком:
– Я пока не приняла решения.
Генрих отставил свой кубок и наклонился к ней, чтобы поцеловать.
– Но вас можно убедить?
Алиенора расхохоталась:
– Меня всегда можно убедить.
Генрих был готов к отъезду. Рассвет едва посеребрил небо, а во дворе уже ждала свита. Он застегнул плащ и нетерпеливым жестом, к которому Алиенора успела привыкнуть, перекинул через плечо.
– Доброго вам пути, муж мой, – произнесла она. – Я буду молиться за ваш успех и скорое возвращение.
– Я тоже буду молиться за это, – с улыбкой ответил Генрих. – Я как будто побывал на пиру, где мне было позволено только наспех попробовать первое блюдо, после чего оттащили от стола.
Алиенора выгнула брови:
– Значит, вы не утолили голод.
– На этот счет не сомневайтесь.
Он по-хозяйски обнял ее, обретя уверенность всего за два дня, но ей нравилось такое проявление мужских качеств. Гораздо лучше чувствовать себя желанной, чем выслушивать обвинения в том, что ты порочное создание.
Алиенора смотрела, как он ловко вскочил в седло: ему подали свежего коня из ее личных конюшен, а его заезженный гнедой пока отдыхал. Конь был серый в яблоках, с черной гривой и хвостом. Его спутникам она также предоставила свежих лошадей.
Генрих развернул коня и подъехал к жене:
– Ждите, я вернусь с короной. – Он поднял коня на дыбы в финальном салюте, а затем опустил и умчался галопом, подняв тучу пыли.
После его отъезда Алиенору охватило чувство пустоты. Она вернулась в спальню. Горничные не успели прибраться, и постель была смята. На подушке Генриха все еще виднелся отпечаток его головы. Сверкнул золотистый рыжий волосок, отчего у нее внезапно сжалось в груди. Другое свидетельство его появления в ее жизни в виде вчерашней рубашки и штанов валялось рядом с кроватью на полу. Генрих, безусловно, не отличался аккуратностью и педантизмом, как Людовик. Она наклонилась, подобрала одежду и, прижав к носу, вдохнула кислый мужской запах.
Но уже в следующую минуту отругала себя за то, что замечталась, как девчонка, и бросила одежду с остальным бельем, чтобы отдать прачке.
Глава 46
Париж, лето 1152 года
Людовик посмотрел на свою старшую дочь семи лет. Она стояла на коленях и молилась, крепко зажмурив глаза. Светловолосая, такая же, как он сам, с косичкой, в голубом платьице, со склоненной головкой – просто ангелочек. Но скулы и осанка как у матери. Заметив это, он испытал сожаление.
Король не чувствовал к дочери какой-то особой сильной любви, но был к ней привязан. Мария – хорошая девочка: добросовестно молится, аккуратно шьет и открывает рот, только когда к ней обращаются. Однако она редко попадала в поле его зрения. Визиты в детскую напоминали о том, что Алиенора так и не сумела подарить ему сына, а эти две дочери служили зримым доказательством немилости Божьей. Но сейчас они являлись наследницами Аквитании, поэтому через дочерей он мог претендовать на эту землю.
– Аминь, – произнесла Мария, перекрестилась и поднялась, по-прежнему глядя в пол.
Рядом с ней стоял Генрих, граф Шампани, с которым ее только что обручили. Его брат Тибо, предпринявший неудачную попытку похитить Алиенору по дороге в Пуатье, обручился с маленькой Алисой, которая едва научилась ходить, говорила односложными фразами, а в церковь ее принесла няня.
Из Нотр-Дам королевская процессия торжественно вернулась во дворец, где был дан официальный пир по случаю двух помолвок. Генрих по-доброму обращался с Марией: поцеловав ее в щечку, он наказал ей быть хорошей девочкой и расти быстро, чтобы он мог приветствовать ее в своем доме в качестве графини де Шампань, после чего королевскую дочь повели в детскую вместе с ее младшей сестрой. Будущие мужья, оставшиеся в большом зале, вздохнули свободно, наслаждаясь помолвкой с принцессами Франции и сознанием того, что Аквитания теперь прочно попала в сферу их влияния.
– Завтра мои дочери отправятся в монастырь Авене, – сообщил будущим мужьям Людовик. – Там их воспитают должным образом, неиспорченными, подходящими в супруги правителей.
Женихи глубокомысленно закивали в ответ. Монастырь – самое лучшее место для воспитания девушек, чистых телом и душой.
– Как дела у господина де Вермандуа? – поинтересовался Генрих. – Я с прискорбием услышал о его болезни.
– Он выздоравливает, – коротко ответил Людовик. – Не сомневаюсь, что скоро вернется на свою службу при дворе.
Рауль занемог сразу после расторжения брака с Петрониллой прошлой осенью и вскоре последовавшим новым браком с Лореттой, сестрой графа Фландрского. По двору тут же поползли многочисленные пикантные слухи, что молодая жена утомляет пожилого мужа, но Людовик старался не обращать на них внимания.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
