— Тут мало.
— Есть еще, сейчас я достану…
— Ладно, на сегодня хватит. Вам надо хорошенько выспаться. — Он уложил графиню в постель и укрыл сверху покрывалом.
— Благодарю тебя, Гвионн.
— Могу быть еще чем-либо полезен?
— Пока нет. Еще раз огромное спасибо. Ведь ты не скажешь никому об этом нашем разговоре?
Он покачал головой.
— Ни в коем случае. Я ведь обещал. — Он вспомнил, как на лестнице столкнулся с вездесущей Петрониллой. — Но на вашем месте я бы закрыл дверь опочивальни с внутренней стороны хорошим плотным занавесом. Дерево рассохлось и в нем такие щели, что пролезает даже палец. Я заметил через щелку лучик света, — незачем упоминать о Петронилле, это еще больше расстроило бы ее, — и могут найтись любопытные.
Она, покраснев, кивнула, повернулась на бок и вновь села в постели. Раздался стон.
Гвионн сочувственно кивнул головой.
— Я не замечала щели, — начала оправдываться она, — но все время ощущала сквозняк. Даже думала, откуда он?
Он еще раз улыбнулся.
— Доброй ночи, госпожа моя.
— И тебе доброй ночи, Гвионн. Спи спокойно.
Рыцарь наклонился к руке своей повелительницы, приложился к тыльной стороне ладони и повернулся на каблуках. Дойдя до двери, он оглянулся. Арлетта не изменила позы, лишь приложила согнутую в локте руку к устам, словно возвращая ему поцелуй.
Он улыбнулся в третий раз и бесшумно закрыл дверь.
Той ночью он не пошел к Анне. И не ходил до конца недели — все время принуждая себя думать о мести, он старался почаще попадаться графине на глаза, на случай, если будет ей нужен.
Следующим вечером Арлетта послушалась доброго совета и повесила на двери тканый занавес. Теперь Гвионн прежним способом не мог узнать, когда ей нужны его помощь и сочувствие. Но и эту проблему он решил, пробираясь в ее комнату и ожидая у очага. Дело было опасным, ибо если в это время появилась бы ее служанка и подняла крик — висеть ему еще до наступления рассвета на перекрестке дорог вниз головой. Однако он, не желая останавливаться в своем начинании, гнал из головы подобные мысли. Он должен быть поблизости именно сейчас, когда может оказаться нужнее всего.
А Гвионн становился все более и более нужным Арлетте с каждым днем, потому что граф продолжал истязать ее. Нужно было лечить ее синяки и ушибы, и, кроме того, он помогал ей ласковым словом.
Каждую ночь он утешал и успокаивал несчастную графиню, смазывал ей спину. Она постаралась создать для этого все условия, строго-настрого приказав служанке входить в свою комнату только по особому приглашению.
Они также договорились, что Гвионн мог входить к ней без стука. Шум у двери графини по ночам мог запросто стоить жизни одному из участников ночных приключений, да и второй пришлось бы несладко.
На третью ночь Гвионн, войдя, увидел Арлетту уже в комнате, сидящей перед очагом.
— Он сказал, что не хочет меня сегодня. Говорит, что раскаивается и просит прощения за все, что сделал.
— Должно быть, выпил больше обычного, — предположил рыцарь.
Она передернула плечами.
— Нам-то какая разница? Сегодня я отдохну от его пыток, зачем мне знать остальное? Ползает на коленях перед какой-то деревяшкой, молится. Вбил себе в седую голову, что его импотентность — следствие гнева Божьего за то, что он хотел нарушить наше с ним брачное соглашение. Попы помогли, сам бы не додумался. Говорит, что Эль Шаддай наказал его за попытку отделаться от меня и выбрать себе невесту побогаче. Просит у Бога прощения.
— Ну, а как ваша спина?
— Получше, чем вчера.
— Тогда повторим процедуру.
В канун Крещения граф Этьен хорошенько набрался и, кое-как добравшись до своей комнаты, уложил рядом с собой на полу своего пажа, Марка. Хороший признак, решил Гвионн — в эту ночь Арлетта отдохнет.
И все же он подождал, пока пьяницы в зале не угомонились, чтобы без лишнего риска пробраться к ее двери. Он вошел без стука, как и было уговорено.
Графиня сидела на коврике на своем обычном месте, с кошкой на коленях, а на каминной полке стоял жбан подогретого вина с пряностями. Запах корицы ударял в нос прямо с порога. Увидев его, Арлетта просияла.
— Гвионн! Проходи, садись рядом, — пригласила она. Теперь, после того, как рыцарь неоднократно врачевал ее спину, она рассталась с чувством смущения перед ним, обращаясь к нему, словно бы это был Джехан, или ее родной брат. — Выпьем вместе вина.
— Благодарю вас, госпожа. — Он сел на коврик, скрестив ноги, и пригубил из наполненного пряной влагой кубка. Его удивляло чувство близости, столь неожиданно возникшее между ними. Против своей воли, он еще днем начинал мечтать о ночной встрече. Ему все труднее было помнить, что она была дочерью проклятого де Ронсье, и он должен ненавидеть ее. А также о том, что если их застанут, то обоим будет очень плохо.
Подогретое вино было сладким и очень вкусным. Гвионн смаковал его на языке, чувствовал приятное жжение в горле. Вдруг взор его упал на дверь между комнатами графа и графини.
— Лучше мне не задерживаться надолго.
Арлетта забавлялась с кошкой, с удовольствием гладя мягкую шерстку животного.
— Нет, нет, не надо бояться. Гвионн, хочешь познакомиться с Ноэллой?
— С Ноэллой? — Он посмотрел на кошку без особого интереса. Для него главное назначение этих животных было в истреблении наводнявших замок мышей и крыс. Гвионн ценил котов и кошек ненамного выше той дряни, которую те отлавливали. — А я и не знал, что кошек можно звать по именам.
— Эта зверюшка забрела сюда на самое Рождество и устроилась у моего камина, гордая, словно принцесса. Смотрит на меня так, словно я нищенка перед ее дворцом. Сперва даже в руки не давалась. Но я ее приручила, видишь?
Ноэлла сидела, прижмурив глаза: мягкий комочек меха на коленях у Арлетты.
Леклерк кивнул.
— Мурчит-то как, словно недовольная ведьма.
— Кошки никогда ничем не бывают довольны.
— И толстая, как свинья; вы ее раскормили.
Арлетта засмеялась. Быстрее мысли Гвионн прислонил ладонь к ее губам.
— Чшшш!
Графиня схватила его руку за запястье и отвела в сторону, все еще хихикая. В глазах ее светилась странная смесь насмешки и еще чего-то, что показалось Гвионну похожим на обожание. Его сердце радостно забилось. Он посмотрел на губы Арлетты. Они выглядели мягкими и нежными. Он ей нравился, и понимал это. Внезапно ему захотелось ее поцеловать. Сегодня все ее существо размягчилось, стало полудремотным, чувственным. Белая ручка двигалась по кошечьей спине, поглаживая теплый мех, лаская зверька, наслаждаясь общением с ним. Гвионн неожиданно почувствовал желание, чтобы графиня так гладила его волосы, его плечи, его прижимала к груди.
