Катя что-то делала на столе, обтирала графин. Обернувшись, увидев, что я на нее смотрю, она едва не выронила стакан.
- Ой! Григорий Яковлевич, идите сюда!
Зашел врач. На вид ему было лет сорок или что-то около этого. До этого мне как-то не удавалось его, как следует рассмотреть.
- Ну что, проснулся? Гутен морген! – он осмотрел меня. – Говорить сможешь?
- Да, – я моргнул глазами, обратился к девушке. – Развяжите мне руки, пожалуйста.
- Зачем?
- Мне так не удобно.
- А ты не убежишь? – спросила она. – Драться не будешь?
- Нет.
Вопрос меня насмешил. Развязав осторожно мне руки, Катя все же немного шарахнулась в сторону и отскочила. Но, увидев, что я продолжаю спокойно лежать, взяла себя в руки. Неужели похож я был на дикого зверя?
Человек есть человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Мне захотелось в туалет, было неловко, но пришлось об этом сказать. Доктор помог мне справить нужду.
- Катюша, ты пока за ним посмотри, а я схожу, доложу майору.
- Хорошо.
После того как он ушел, мы с Катей с минуту, молча смотрели друг на друга.
- Фройлен, а фройлен? Вас кажется, Катя зовут? Пить, воды… можно?
- Хорошо, сейчас принесу, – подала мне стакан с водой.
- Спасибо. Одежда моя где? Там в кармане…
- Что там?
- Пожалуйста, посмотри.
Катя пошарила в карманах.
- Нет ничего.
- Дай мне.
Из внутреннего кармана, я достал маленький сверток в серебристой фольге, кусочек швейцарского шоколада. Он был надломлен, но весь его съесть я не успел, так что там оставалось еще довольно прилично. Это от пайка, что нам выдавали. Много еды с собой мы не брали, но сухие консервы и шоколад, носили с собой всегда, на случай если нам вдруг придется задержаться, этого должно было хватить надвое суток. Еще носили спички, фонарик и прочую ерунду, которая могла бы нам пригодиться. Об этом знает каждый разведчик.
- Что это?
- Шоколадка, возьми…
На лице Кати отразилось смятение, на секунду она растерялась, уже было взяла…
- Не хочу! Не нужен мне твой шоколад! Шкура немецкая! - разозлилась вдруг на меня.
Мне стало обидно.
- Подумаешь, как-кие мы гордые!
- Забери его себе! – она зло швырнула сверток прямо мне в ноги, так что тот надломился, и порвалась фольга.
- Ну вот… Получай фашист гранату!
Глаза у Кати расширились, как будто от удивления, и через секунду, она вдруг рассмеялась как колокольчик, звонким и заразительным смехом. Не сдержавшись, я сначала улыбнулся, а затем, сам начал смеяться сквозь слезы, корчась от боли. Любое резкое движение причиняло мне боль.
Допрос.
В штабе комдив явно нервничал.
- Ну что там с пленным? До сих пор ничего неизвестно. Можно его допросить или нет?
У Слышкина было дел по горло, которые нельзя было отложить, и не было времени. Комдив обратился к полковнику Джанджгаве:
- Вот что, Владимир Николаевич, лично вам поручаю, как моему непосредственному заместителю во всём разобраться и проконтролировать это дело. Вы лично отвечаете за это, поскольку я вынужден отлучиться.
Пока мы смеялись, в санчасть вошли трое, доктор и с ним еще два офицера, майор и капитан. Лица их мне показались знакомы.
- Что за смех? – спросил майор сурово и строго. – Что здесь происходит?
Я вздрогнул от неожиданности.
- Товарищ майор, этот клоун меня насмешил, - ответила Катя.
- Насмешил? Ну что ж юморист, посмотрим, как дальше смеяться будешь, – сказал он серьезно.
Мне стало не по себе, душа ушла в пятки, улыбка сползла с моего лица. Я почувствовал, что началось и сейчас мне влетит по полной программе!
- Выйдите пока, – майор обратился к девушке. – А с тобой мы сейчас поговорим.
Придвинули стул, сели рядом…
- Ну что, сволочь? Тебя на немецком допросить или по-русски хорошо понимаешь? Ну?! Я так понимаю переводчика вам не понадобиться? Тем лучше. Ну что, будем говорить?
- О чем? О птичках? Может… сразу капут?
- Капут будет, потом, когда все расскажите. Значит так, зовут меня Савинов Алексей Константинович, майор, и сейчас я буду задавать вам вопросы, а вы должны на них отвечать. Только не смейте мне врать! Ясно? И так, кто вы такой? Откуда? Имя? Фамилия? Звание? Номер части? Что делали в нейтральной зоне вблизи русских позиций? Я слушаю…
- А если я не скажу?
- Ну что ж, тогда считаю до трех, больше не умею, – ответил Савинов, достал пистолет и приставил его ко мне, к подбородку. – Ра… два… - начал отсчет, – Говорить будем?
- Стреляйте, – произнес я спокойно.
- Ты что щенок?! Героя из себя корчишь?
Майор на меня замахнулся, и чуть было не дал мне пощечину, но сдержался.
- Мне жить надоело, я умереть хочу. Все равно расстреляете.
Сообразив видимо, что выбрал не ту тактику, что запугать и что-либо добиться от меня таким способом не удастся, майор решил действовать по-другому.
- Нет, если все скажите, не расстреляю. Обещаю вам, даю честное слово. Вас вылечат, а потом отправят в лагерь для военнопленных.
- Не н-надо, не обманывайте меня, пож-жалуйста.
Доктору, очевидно передали, что комдив сбился с ног разыскивая Савинова, и попросили сообщить ему об этом.
- Он здесь, у меня, – сказал доктор.
Дверь осторожно приоткрылась, и в нее заглянула Катя.
- Товарищ майор, там… - произнесла она робко.
Тот оборвал ее на полуслове и закричал, так что стены содрогнулись.
- Выйди сейчас же!!! У меня допрос!
Увидев сцену, я явно обалдел, причем здесь девушка и почему он так на нее кричит? Не выдержав, я попытался вступиться.
- Зачем на девушку кричите?
- Тоже мне, защитник нашелся! Сколько таких девушек, как эта Катя, в наших городах, деревнях селах убиваете, насилуете, пачками в Германию увозите!
- Неправда, я женщин не обижал! – он нашел во мне все-таки слабое место и задел за живое, надавив на мою больную совесть, которая у меня наверное еще осталась.
- Да что вы! А сколько вы мирного населения истребляете, бомбите города, сжигаете наши деревни и села? Мы к вам с мечом пришли? Вы что вообще творите, волки позорные?! Нам вас за это миловать?! Головы вам оторвать мало!
Это выдержать я уже не смог. На глаза навернулись слезы и я зарыдал как мальчишка. Господи! Я почувствовал, в каком дерьме оказался! Мне было так плохо, что хотелось провалиться сквозь землю! Я впервые пожалел, что не умер.
- Хорошо, товарищ майор, я все расскажу.
- Тамбовский волк тебе товарищ!
- Господин майор…
