— У меня не хватит времени на жену, — грубовато отозвался Джесс. — А вот и ваш отец.
Недовольно наморщив носик, Полли взглянула на отца.
— Если вам понадобится компания приличной женщины, — перешла она на шепот, — вспомните обо мне.
— Непременно, — усмехнулся Джесс, подумав, что сказала бы Полли, узнай она, что он находится в розыске. Наверное, с визгом бросилась бы под защиту своего папочки.
Зак теперь работал в городе, в магазине скобяных товаров. Но, встречаясь с ним и изредка перебрасываясь парой слов, Джесс ни разу не спросил о Мэг. Говорить о ней — только растравлять раны.
Через несколько дней Джесс принял решение. Хоть и не хотелось ему покидать Шайенн и оставлять пациентов, он знал, что должен это сделать. После долгих душевных терзаний он понял, что другого выхода нет. Он должен вернуться в Додж и доказать, что братьев Гентри ложно обвинили в преступлении.
Джесс сложил вещи и медикаменты и уже собрался было запереть дверь, когда увидел, что по улице бежит Зак, размахивая руками. Первой мыслью было, что с Мэг случилось что-то ужасное.
Когда Зак наконец добрался до него, он задыхался и был не в состоянии говорить. Джесс пригласил его в дом и усадил в кресло.
— Дыши глубже, Зак. Нужно лекарство? Зак покачал головой:
— Через… минуту… я… буду в порядке, док. Вот, почитай. — Он сунул Джессу бумажку, которую сжимал в руке.
Это была телеграмма из Филадельфии, от адвоката. Джесс прочитал ее и вернул Заку.
— Прими мои соболезнования, Зак. Ты намерен отправиться в Филадельфию, чтобы уладить дела с имуществом покойной жены? Судя по телеграмме, речь идет о значительной сумме.
— Я не знал, что родители Тилли оставили ей все свое состояние. По сообщению мистера Фирнвуда, адвоката, я ближайший родственник Тилли, и все деньги — мои. Мне только нужно съездить в Филадельфию и потребовать свое имущество. Ты понимаешь, что это значит? Нам больше не придется думать о деньгах. Мне не терпится рассказать Мэри. Теперь ничто не мешает нам пожениться. Единственная проблема — Мэгги.
— Неужели ты думаешь, что Мэг будет возражать против вашего брака?
— Да ничего подобного. Мэг будет рада за меня. Просто я не хочу оставлять ее одну, пока буду в отъезде. Мы с тобой оба знаем, как к ней здесь относятся. У нее никого нет, кроме нас с тобой, док. Ты ведь знаешь, какая она упрямица.
— Да уж, знаю, — пробормотал Джесс. — О чем ты беспокоишься? Мэг в состоянии позаботиться о себе, пока тебя не будет. Надолго ты уезжаешь?
— Думаю, недели на две. Большие города не по мне. Ты поможешь мне?
— Не знаю, Зак. Я решил вернуться в Додж-Сити и постараться доказать свою невиновность.
— Останься. Две недели погоды не сделают. А мне будет спокойнее, если ты приглядишь за Мэг.
Джесс прищурился.
— Почему ты думаешь, что Мэг нуждается в защите? Если бы я знал причину, то, возможно, согласился бы.
Зак погрузился в раздумье.
— Не знаю, имею ли я право рассказывать.
— Если хочешь, чтобы я остался, ты должен это сделать.
— Существует человек, которого Мэг боится, у нее есть п.: то причины, — признался Зак. — Это все, что я могу сказать.
Джесс насторожился.
— Его зовут Эрол?
Зак изумленно взглянул на Джесса:
— Мэг рассказала тебе об Эроле?
— Не совсем. Она однажды упомянула его имя, но когда я спросил о нем, заупрямилась и отказалась говорить. Я понял, что этот человек оскорбил ее.
— Я не оговорился, сказав, что у Мэг есть веские причины бояться его. Мы все время тревожимся, что он появится и превратит жизнь Мэгги в сплошной кошмар. Мэгги — сильная женщина, док, она ничего не боится, кроме этого негодяя Эрола. Это случилось много лет назад, но Мэг до сих пор вздрагивает, когда речь заходит о нем.
— Думаешь, Эрол объявится в наших краях и обидит Мэг? Зак мрачно кивнул:
— Это возможно.
— Кем Эрол приходится Мэг?
— Я объяснил все, что мог, не нарушив данного Мэг слова. Что скажешь, док? Останешься здесь, пока меня не будет? У меня нехорошее предчувствие насчет этого Эрола. Голос сердца редко меня обманывает.
— Как и меня, — заметил Джесс. — Чутье подсказывает мне, что пора покинуть Шайенн. Я живу здесь, искушая судьбу. Мы оба знаем, что произойдет, когда шериф вытащит плакаты из ящика стола.
— Я знаю, что прошу слишком многого, Джесс, но знаю и то, что благополучие Мэг тебе небезразлично. Вы меня не одурачите. Ты любишь Мэгги, и она любит тебя.
— Наверное, но при нынешних обстоятельствах это ни к чему. Поэтому-то я и еду в Додж. Мне нужно исправить судебную ошибку. Мэг заслуживает спокойной жизни. Я не могу ей этого дать, пока не стану свободным человеком.
— Понимаю, док. Но я прошу всего лишь две недели. Я уже купил билет на поезд. Завтра уезжаю.
«Ну как можно отказаться? — думал Джесс. — Если Эрол представляет угрозу для Мэг, то нет другого выбора, кроме как остаться и проследить, чтобы с ней ничего не случилось. Конечно, если шериф не обнаружит плакат».
— А что говорит Мэг? Чутье подсказывает мне, что ей не понравится твоя затея.
— Ей и знать об этом не нужно. Просто съезди пару раз взглянуть, как она там, и приглядывайся к незнакомцам. Сам я никогда не видел Эрола, так что не могу дать точного описания. А Мэгги отказывается говорить о нем.
— Хорошо, Зак. Я останусь на пару недель. Но нелегко присматриваться к незнакомцам, когда не знаешь, как выглядит тот, кто тебе нужен.
— Хитрый и вероломный, это все, что я могу о нем сказать. Догадываюсь, что весьма сладкоречивый. Его дурные повадки заметны за версту.
— Сделаю все, что смогу, Зак. Зак крепко пожал ему руку.
— У меня будто камень с души свалился. Побегу к Мэри и скажу, чтобы готовилась к свадьбе. Еще раз спасибо, Джесс.
— Следи за собой, — ответил Джесс. — Твое сердце только пошло на поправку. И помни мои советы. Принимай лекарство и отдыхай, как только почувствуешь усталость.
«Во что я ввязался?» — подумал Джесс, глядя вслед Заку, который, прихрамывая, шел по улице. Если Эрол тронет хоть волос но голове Мэг, он убьет негодяя собственными руками.
Прошло три дня после отъезда Зака, и Джесс наконец нашел время навестить Мэг. Он как раз готовился запереть дверь, когда незнакомый мужчина ввалился в прихожую.
Незнакомец был одет настоящим франтом: черный косном в красную полоску, черный жилет и шелковый шнурок место галстука. На его пальцах блестели перстни, а плоский живот украшала золотая цепочка часов. Запястье одной руки было обмотано тряпкой, набухшей от крови.
— Ты не мог бы взглянуть, док? — попросил он, протягивая вперед пораненную руку.
— Что случилось? — спросил Джесс, провожая пациента в кабинет.
