– Воды, – прохрипел Росс. – Пить… в горле жжет.
– Вот, пейте. – Дейви быстро поднес кубок к губам Росса, но тот поперхнулся, так как не мог глотать. – Он не может даже пить.
– Он умирает, – прошептал Джайлз. – Мы должны что-то сделать.
Оуэйн сам дрожал.
– Что? Скажите мне что, и я…
– Впустите меня! – Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Меган, за ней бежал, запыхавшись, один из Кармайклов.
– Я не мог ее остановить, – сказал охранник.
– Убийца! – набросился на нее Эндрю.
Меган трясло, но она не отступила, уверенная, что он не тронет ее. Он и не тронул, но лишь потому, что сэр Оуэйн схватил Эндрю за руку, когда тот был уже около Меган, и заставил остановиться. Сэра Эндрю трясло от ярости и ненависти. Он прорычал:
– Если Росс умрет, я вас убью.
– Прекрасно. – Меган бросила свирепый взгляд на горой возвышающегося над ней мужчину. – Я прошу лишь дать мне возможность помочь ему. Если он не выживет, то я тоже не смогу жить.
– Красивые слова, но как вы спасете его? – осторожно спросил Оуэйн.
Она сама не знала, но не показала виду.
– Мы теряем время. Если бы я желала его смерти, то ничего бы не делала, а ждала, когда яд прикончит его.
– Значит, вы признаете, что его отравили, – проворчал Эндрю.
– Это и слепому ясно. – Все обратили свои взоры на кровать, где метался Росс, крича от боли, а Дейви тщетно пытался успокоить его. – По крайней мере я знаю, что ему дали. Я обыскала кладовку с травами и обнаружила, что из моих запасов исчез порошок сушеного осеннего шафрана.
– Ага! Выходит, яд был ваш! – воскликнул Эндрю.
Тут в разговор вмешалась подошедшая Крисси.
– Кто угодно мог сломать замок на сундучке с лекарствами и взять проклятое зелье, – объяснила она. – Это не дело рук Мег.
– Хватит болтать, – оборвала Меган. – Хотите – приставьте мне кинжал к горлу, но его единственная надежда – это я.
– Дайте ей подойти, – приказал Оуэйн, и все тотчас расступились.
– Я могу чем-нибудь помочь? – охрипшим голосом спросил Дейви.
Меган хотела было отказаться от его помощи, но поняла, что вдвоем с Крисси они не смогут держать такого крупного и сильного мужчину, как Росс, пока будут заниматься его лечением.
– Разденьте его до нижних панталон, – приказала она оруженосцу. – Затем возьмите у Крисси полотенца, разорвите их на длинные куски и привяжите его запястья и щиколотки к кровати.
Это распоряжение вызвало новое недовольство, но Меган было некогда спорить. Она только сказала:
– Он поранит себя, если будет так метаться.
Она знала, что он будет сопротивляться той неприятной процедуре, которую предстоит проделать, чтобы спасти ему жизнь.
Росс повернул голову на промокшей от пота подушке и увидел Меган.
– Ведьма, – выдохнул он, и глаза его потемнели от ярости.
Меган застыла, боясь, что он прикажет выгнать ее, а его люди по глупости так и сделают. Но он не успел больше ничего сказать, так как снова начал извиваться в конвульсиях.
– Скорее, – торопила она рыцарей Росса, стоявших с посеревшими лицами. Сама же занялась приготовлением лекарства, скромно отвернувшись, пока те раздевали Росса. Крисси без лишних напоминаний поставила котелок с травами на огонь. Это был настой из омелы и петрушки, чтобы поддержать сердце и облегчить боль в желудке. Но это понадобится позже. Сейчас же надо было поскорее очистить его от яда. – Держите ему голову, пока я буду вливать жидкость в рот, – распорядилась Меган, когда Росса прикрыли для приличия одеялом.
Как и следовало ожидать, он всячески сопротивлялся, насколько позволяли повязки, приковавшие его к постели. У нее сердце разрывалось при виде его страданий, но она не прекращала своих действий. Крепко зажав ему ноздри, она заставила его открыть рот и влила лекарство. Он стал давиться, но все же проглотил настой и свирепо посмотрел на нее.
– Крисси, держи эту миску около его рта. Дейви, будь наготове, повернешь его лицом к миске, когда у него начнется рвота.
– Это спасет его? – с тревогой спросил Дейви.
Меган вздохнула.
– Надеюсь, что спасет. Займись мы этим немедленно, уверенности было бы больше. А теперь… Будем делать, что сможем, и доверим богам остальное.
Промывание было неприятным и болезненным, но, к счастью, травы, которые она ему дала, подействовали быстро.
– Ведьма, – снова выдохнул Росс, когда с промыванием было покончено, и, беспомощно откинувшись на подушки, посмотрел на нее покрасневшими глазами. – Я никогда вам этого не прощу. – Веки его дрогнули, и он вроде бы заснул.
– А я никогда не простила бы себе, если бы потеряла вас. – От этой мысли Меган содрогнулась. – Быстрее. Он должен проглотить настойку омелы. Это поможет сердцу, если снова начнутся спазмы.
– Откуда вы столько знаете о ядах? – настойчиво требовал ответа Эндрю.
– В небольших количествах это не яд, – неожиданно осмелев, ответила за Меган Крисси. – Омелу используют при подагре, но при ее помощи можно избавиться и от нежеланного ребенка. Иногда женщина, желая скрыть свой позор, принимает слишком много омелы. А год назад одна из служанок отравилась шафраном. Когда нас с Меган позвали к ней на помощь, было уже поздно.
Оуэйн посмотрел на Росса.
– А как будет с ним?
– Это мы узнаем лишь через несколько часов, – мягко ответила Меган, подумав, что для него, если судить по ее прошлому опыту, это будут ужасные часы, полные страданий. Дева Мария, избавь его от них! Меган хотелось убрать с его лба потные волосы, но она не решилась, чтобы не разбудить его. – Боюсь, что это спокойствие обманчиво, – сказала она. – У него еще будут спазмы в желудке, судороги, он станет задыхаться, возможна горячка с бредом, прежде чем яд выйдет из него. – Если выйдет, добавила она про себя.
* * *
Рианнон. Прекрасная Рианнон. Она плясала среди теней, и ему было никак до нее не дотянуться. Прикрывшись только распущенными черными вьющимися волосами, доходящими ей до колен, она искушала его мельканием обнаженного тела. От страсти у Росса пересохло во рту, а низ живота пронзила острая боль, как будто в него всадили меч. «Рианнон, иди ко мне, любимая, – задыхаясь, охрипшим голосом позвал он. – Я хочу тебя, как никогда прежде».
Но она со смехом ускользала от него. «Поймай меня, и тогда я исполню все, что ты только пожелаешь».
Желание. Да, он желал ее так отчаянно, что едва дышал. Все внутренности у него сжались в комок и горели. И этот огонь могла погасить лишь она. «Я умру… умру без тебя». Он ловил ртом воздух и хотел кинуться к ней, но руки и ноги его были привязаны. Он сопротивлялся, борясь с теми, кто удерживал его.
