Только лишь оказавшись в пустом коридоре под осуждающими взглядами его предков, я позволила себе глубоко вдохнуть.
На правом запястье все еще горел след от его пальцев, а внутри пульсировало эхо того странного и незнакомого мне ранее тепла.
10.
Деймос
Мои попытки хотя бы немного подружиться с этой ледяной стервой снова потерпели поражение.
Дверь за Анархией захлопнулась с таким дребезгом, что стены всего дома затряслись. Я остался стоять посреди комнаты, все еще чувствуя ее отторжение. Она была как кусок мрамора, который я по ошибке принял за живого человека. И меня выводило из себя это высокомерие. Ужасно.
Я посмотрел на свои ладони, словно на них мог остаться след от прикосновения к ней и бешеная пульсация сердца Анархии, которую успел перехватить, когда обнял ее. Тело не умеет лгать так виртуозно, как это делает ее язык.
Повернувшись назад, я взглянул на себя в зеркале и усмехнулся из-за внезапно явившейся забавной мысли.
Анархия в силу своего характера словно была льдом, а я из-за своих волос казался огнем. Вот только понятия не имею, возможно ли вообще растопить ее когда-либо. Пока мне казалось, что это ее лед способен погасить любое пламя.
– Деймаки-и-и! – вдруг позвала меня Инес, постучавшись всего раз, но уже открывая дверь.
Я развернулся к ней, встречая сестренку, входящую в комнату. Пока мы ссорились с Анархией, она успела переодеться в свою форму, которую обычно надевала для игр в теннис на заднем дворе с прислугой.
Честно говоря, я немного напрягся, ожидая, что она собралась прочесть мне нотацию о том, что я устроил вчера. Родители оторвут мне голову, если узнают о моих похождениях. А они узнают. Даже если не от сестры или тетушки Риммы, то от наших домашних медиков и доктора Сидериса, который вчера ставил мне капельницу.
– Мне нужен совет, – вдруг сказала Инес, заставив меня нахмуриться от удивления.
– От меня? – переспросил я, затем ухмыльнулся. – Когда это ты приходишь ко мне за советом?
– Ну, ты – парень. Мне нужно знать кое-что от лица именно парня.
А вот это уже меня снова напрягло. Однако я не подал виду и приготовился внимательно слушать.
Инес закрыла дверь до щелчка, потом подошла и плюхнулась на мою кровать.
– Как понять, что парень не просто пользуется тобой, а по-настоящему любит? – спросила она спустя несколько секунд молчания. – Как вы проявляете это?
– Что за вопросы, Инес?
– Просто ответь.
Я вздохнул, подошел к ней и сел рядом. Сестренка смотрела куда-то вперед в одну точку. Ее что-то серьезно заботило.
– Ну, – я потер переносицу, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучали бы как цитата из дешевого ромкома. – На самом деле все просто и одновременно тупо. Мы превращаемся в идиотов.
Инес наконец повернула голову и посмотрела на меня. В ее глазах показалась непривычная серьезность.
– Конкретнее, Деймаки.
– Ладно, конкретнее. – Я выдохнул. – Во-первых, внимание. Если парень на тебя запал, он будет искать повод оказаться рядом. Случайно зайти в тот же зал, где ты тренируешься, или «вдруг» оказаться на той же стороне улицы. Но при этом он может делать вид, что ты его вообще не интересуешь.
– А во-вторых? – тихо подтолкнула к продолжению сестренка.
– Во-вторых, он начинает либо нести полную чушь, пытаясь казаться крутым, либо, наоборот, замолкает и не может выдавить из себя и слово. Но главный маркер – детали. Если он помнит, какой сорт чая ты любишь или какую музыку слушаешь, то все, он на крючке.
Я замолчал, внимательно изучая лицо Инес. Она закусила губу, и я почувствовал, как внутри начинает закипать то самое защитное чувство старшего брата.
– Так, а теперь встречный вопрос, – я слегка толкнул Инес плечом. – Кто этот смертник?
Она не ответила сразу. Провела ладонью по белой ткани своей теннисной юбки, разглаживая несуществующую складку.
– Это… это просто один парень… из моего теннисного клуба. – Она постаралась сказать это небрежно, но слышно было, как ее голос дрогнул. – Он ведет себя… странно. Как будто я… могу быть ему неинтересна по-настоящему, но при этом он постоянно смотрит на меня так, что я… Меня нелегко смутить, ты знаешь, но когда он смотрит…
Мои брови поползли вверх. Я попытался не начинать расспросы о том, кто этот парень, черт возьми, такой, поэтому быстро выдал:
– Довольно, Инес… Ты же моя сестра!
– И что? Так он любит меня или нет?
– Пошел он на хрен… – Я мигом стал вдвое серьезнее. – Если ты продолжишь о нем так говорить, мне придется натравить на него Анархию. А это, поверь, будет не самый приятный опыт для него.
Инес слабо улыбнулась и поинтересовалась:
– Что ты посоветуешь мне сделать?
– Послать его к черту и никогда в жизни больше не общаться с парнями кроме родственников.
– Деймаки, серьезно.
– Я был предельно серьезен!
– Но он очень… хороший. Мне кажется, я его очень… люблю.
Я замер, чувствуя, как внутри все напряглось.
– Любишь? – переспросил я. – Ты серьезно сейчас?
Инес кивнула, не поднимая глаз. Она начала ковырять пальцем край покрывала.
О-о-о, началось… Маленькая сестренка выросла и нашла себе принца.
– Слушай, Инес… – Я замялся, пытаясь выдавить из себя не «запрись в комнате до тридцати лет», а что-то действительно полезное. – Если ты чувствуешь, что он хороший, это уже неплохо. Но хорошие парни часто оказываются самыми хитрыми манипуляторами.
– Он не такой! – Она вскинула голову, и в ее взгляде блеснула та самая фамильная искра упрямства. – Он… он внимательный. Он не пытается казаться круче, чем есть. И когда мы разговариваем, мне кажется, что он действительно слушает меня.
Я почувствовал, как защитный барьер внутри начинает медленно рушиться под напором ее искренности. Черт.
– Ладно, – выдохнул я, сдаваясь. – Если ты действительно так считаешь… Мой совет: не спеши. Дай ему шанс проявить себя, но не раскрывай все карты сразу. Парни любят… ну, охоту. Если все достается слишком легко, они перестают это ценить. И самое главное… – я замолчал, подбирая слова.
– Что? – Инес подалась вперед.
– Не позволяй ему менять
