таяла в его руках, как воск. Возьми себя в руки!
Его руки скользнули по моей спине, нащупали шнуровку платья. Я выгнулась навстречу, чувствуя, как кровь стучит в висках.И вдруг он остановился.
— Мерил, — его голос был хриплым. — Подожди.— Что? — я открыла глаза, пытаясь сообразить, что происходит.Он смотрел на меня. В его глазах было что-то странное.
— Я должен тебе кое-что сказать, — начал он. — Ты будешь смеяться, но у меня есть... просьба.Я моргнула. Просьба? В такой момент? Обычно мужчины просят перевернуться или не царапаться. Какая еще просьба?— Говори, — я постаралась, чтобы голос звучал игриво. — Я открыта к экспериментам.
Он усмехнулся.— Дело в том, что я... — он запнулся. — Когда я веду контроль, мне нужно чувствовать власть. Понимаешь? Полный контроль.Я кивнула. Фетишист. Ну конечно. Все мужчины со странностями, просто у каждого свои.
— И иногда я использую... наручники.Я чуть не рассмеялась. Наручники! Серьезно? Такой взрослый, властный дракон, а фантазии как у начинающего любителя борделей.— Наручники? — переспросила я, изображая заинтересованность. — Это интересно.
— Ты не против? — он смотрел на меня внимательно, выжидающе.Я подумала секунду. Я видела много фетишей. Веревки, плетки, маски, ролевые игры. Наручники — это даже мило. Безопасно, не больно, просто символ подчинения.
— Я не против, — сказала я. — Если тебе это нравится…— Мне это нравится, — перебил он.— Тогда давай, — я улыбнулась и протянула руки. — Показывай свои игрушки.
Он поднялся, подошел к столу, открыл ящик. Я видела его широкую спину, напряженные плечи, и внизу живота снова разливалось тепло. Странно, но возбуждало. Даже эта его просьба. Даже то, что он хотел контроля.
Джон повернулся. В руках у него были наручники. Самые настоящие, полицейские, тяжелые, с цепью.— Красивые, — сказала я. — Иди сюда, дракон.Он подошел. Надел наручники на мои запястья. Металл лязгнул, смыкаясь, и я почувствовала холод. И странное возбуждение.
— Теперь ты моя, — сказал он тихо. — На несколько минут.— На всю ночь, — поправила я, улыбаясь. — Если справишься.Он улыбнулся в ответ. И в этой улыбке было что-то... неправильное. Что-то, от чего у меня похолодела спина.
— Посмотрим, — сказал он. И вдруг резко развернул меня, наклонил, шлепнул по заднице. Я вскрикнула от неожиданности— Джон!— Тихо, — его губы коснулись моего уха. — Мерил Стоун, вы арестованы.
Я замерла.— Что?— Вы арестованы, — повторил он громче. — По обвинению в вымогательстве, шантаже и мошенничестве.
Я попыталась вырваться, но наручники держали крепко, а его рука на моей спине не давала пошевелиться. — Это шутка? — мой голос дрожал. — Такая игра?— Какая игра, — дверь номера открылась, и вошли двое. В форме. С серьезными лицами.
Я смотрела на них и не верила своим глазам.— Джон, — прошептала я. — Что ты делаешь?Он выпрямился, поправил сюртук. Его лицо стало официальным, холодным, чужим.
— Зачитываю ваши права, мисс Стоун. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в высшем суде совета.Он говорил, а я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня все рушится. Моя гордость. Мой план. Моя вера в то, что я неуязвима.
Я попалась.
Я, Мерил Стотон, королева шантажа, попалась как последняя дура.— Подпишите, — один из полицейских сунул мне бумагу.— Я не могу, у меня руки заняты, — огрызнулась я.
— Потом подпишет, — махнул рукой Джон. — Уводите.Меня подхватили под локти и повели к двери. Я обернулась в последний раз. Джон стоял у стола, наливал себе вино. Он даже не смотрел на меня.— Я тебя достану, дракон, — прошипела я. — Ты пожалеешь.
Он поднял бокал, салютуя мне.— Обязательно, мисс Стоун. В камере.Дверь закрылась. А я пошла вниз по лестнице, под прицелом двадцати пар глаз посетителей «Рваного узла». Бригитта смотрела на меня с ужасом и жалостью.
Я отвела взгляд. Позор. Какой позор.
Глава 3 "Я Гордая!"
Камера воняла.Не просто воняла — она смердела так, будто здесь последние лет пятьдесят никто не убирал, а все заключенные страдали хроническим несварением желудка и отсутствием всякого понятия о гигиене. Солома на полу была сырой и, кажется, шевелилась. Сама по себе… Надеюсь.
Я сидела на жестких досках, которые были сколочены в скамейку, обхватив колени руками, и смотрела на решетку. Наручники с меня сняли, когда запихивали сюда, но на запястьях остались красные полосы. И память о том, как я облажалась.— Мерил Стотон, королева шантажа, — прошептала я в тишине. — Попалась на крючок, как последняя плотва.
Смешно. До слез смешно. Кстати, почти стишок. Я бы могла стать поэтом?
Я прокручивала в голове весь вечер снова и снова, пытаясь найти момент, где я могла бы что-то сделать иначе. Где прокололась? Он с самого начала знал? Или раскусил меня в процессе? Или это была ловушка с самого начала, а Бригитта... нет, Бригитта не могла. Она бы не предала.
Хотя кто знает. У каждого есть цена. Даже у меня.Сколько заплатили ей? Или, может, просто прижали, как меня сейчас?Я зажмурилась, прогоняя эту мысль. Нет. Бригитта, единственная, кому я верила.
— Эй, красотка, — раздалось из соседней камеры. — Ты надолго или как? Если надолго, меняйся со мной местами. У меня тут крысы совсем обнаглели.Я промолчала. Не до разговоров.
Часы тянулись бесконечно. Я успела замерзнуть, продрогнуть до костей, и начала подозревать, что здесь даже драконьего огня нет, потому что драконам плевать на такие камеры для таких, как я. Воровки, мошенницы, шлюхи — мы не заслуживаем тепла.— Мисс Стоун, — голос надзирательницы вырвал меня из забытья. — Подъем. На выход.
Я подняла голову. Женщина в форме, с лицом, которое не выражало ничего, кроме усталости, отпирала решетку.— Куда?— На допрос. Шевелись.
Я встала. Ноги затекли, идти было больно, но я не подала виду. Гордость, единственное, что у меня осталось. Ну, и надежда, что я смогу выкрутиться. Я всегда выкручивалась.
Меня повели по длинному коридору, потом вверх по лестнице, потом снова по коридору. Стены здесь были чище, на полу лежали ковровые дорожки. Начальство, видимо, обитало поближе к людям и подальше от крыс.
Надзирательница остановилась у массивной двери, постучала.— Войдите, — раздалось изнутри.Голос Джона. Спокойный, ровный. Тот же голос, которым он шептал мне на ухо, что я арестована.
Дверь открылась. Меня втолкнули внутрь.Кабинет оказался просторным, светлым, с высокими окнами, за которыми уже серел рассвет. Стол, кресла, шкафы с папками. На стене, карта города.
Джон сидел за столом. Перед ним стоял поднос с кофейником, чашкой и тарелкой, на которой лежали свежие булочки. От вида еды у меня засосало под ложечкой. Я вспомнила, что не ела с самого утра. Но вида не подала.—
