Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
никто не слышал, никто не спешил выполнять ее указания, потому что она не могла их произнести вслух.
Елизавета вспомнила про свои стихи. «Как жаль, я так и не вызвала к себе того сочинителя пьес, Шекспира. Было бы интересно почитать, что он там сделал с моими сонетами».
Время медленно ползло, захватывая все больше прошлого в свои объятия и не оставляя ничего для будущего. Мысли, такие четкие когда-то, обретали вид размытой картины. Желание встать становилось нестерпимым. К ней подходили все реже. Государственные вопросы решались как-то без ее участия.
«Как же так? – мучилась она. – Я не позволяла им править страной, не советуясь. Почему они все бросили меня? Никто не несет бумаг на подпись, никто не спрашивает, чего желаю я. Оставили, бросили одну, надеясь, что не выживу и не отомщу им за такое предательство».
В последнем усилии Елизавета подняла голову. В комнате было темно. Призраки умерших, но таких близких ей людей начали постепенно появляться возле постели. Она откинулась на подушки.
– Если и ты так зовешь меня, Роберт, то я не смогу не прийти, – Елизавета улыбнулась.
И если бы кто-то видел в тот момент ее улыбку, то несомненно удивился бы. Потому что это была улыбка молодой женщины, полной сил и энергии, у которой вся жизнь еще впереди. А главное, она была влюблена…
– В ее шкатулке нет ничего интересного. Лишь портрет графа Лейстера и его письма. У Шекспира в доме тоже ничего не нашли. Сонеты, пьесы. Не более.
– Доказательства того, что Артур Дадли – сын королевы и графа?
– Их нет.
– Кто претендует на трон?
– Яков. Король Шотландии.
– Она одобрила этот выбор?
– Да, когда ее спросили, показала руками корону над головой.
– Я всю жизнь слежу за ней, всю жизнь потратил на то, чтобы выяснить, был ли у нее ребенок, и что там у нее такое таинственное лежало в спальне в шкатулке. И чем все это заканчивается? Ты хочешь сказать мне, что искали мы напрасно? Нам давно уже не оплачивают наши услуги. Я доставал деньги из собственного кармана, потому что был уверен: мы найдем, мы сможем разоблачить эту рыжеволосую потаскушку, которая только и твердит о своей невинности.
– Вроде, все так выходило, есть что искать, – промямлил не очень уверенно голос.
– Я и сейчас в этом уверен. Искали плохо. Она умирает. Смысла продолжать здесь находиться нет. Следить больше не за кем.
– Придет новый король. Мы попытаемся работать против него.
– Зачем? В чем смысл? – старческий голос дрожал. Но вместо того, чтобы выражать гнев, пробуждал жалость. – Править Англией будет сын Марии Стюарт, женщины которую казнила нынешняя королева! Следить за Яковом? Смешно. Никчемный, слабый человек. Елизавета была не такой.
– Мы же просто работаем против Англии на благо французской короны. Разве не так?
– Не так. Лично мне была интересна именно Елизавета. Ты знаешь, когда мы познакомились?
– Нет. Когда вы впервые приехали в Англию?
– Я увидел ее несчастной девочкой, рыдавшей над телом казненной матери. Я думал спасти Елизавету и несколько лет спустя предложил бежать со мной во Францию. Тогда я мог гораздо больше, чем сейчас. Находясь под покровительством французского короля, Елизавета могла бы не опасаться более за свою жизнь.
– Она отказалась?
– Да. Уже тогда она была влюблена в этого самовлюбленного щеголя, Роберта Дадли. Когда Елизавета вступила на престол, я попытался еще раз сделать ей предложение. Мне казалось, она поняла, с кем имеет дело. Поняла, что только я на самом деле люблю ее. Вовсе не Дадли, который дважды был женат, и только делал вид, что любит. Ему нужны были деньги и власть. Сначала я хотел это доказать Елизавете. Потом понял, что она слишком далеко зашла в их отношениях. О, если бы я нашел таинственного сына или другие доказательства ее порочности, ее вечной лжи о своей невинности и преданности Англии!
В два часа утра Елизавета умерла. Ему об этом доложили в девять. В тот же день сердце самого давнего представителя французского короля при английском дворе остановилось. Он так и не раскрыл тайну, которая мучила его на протяжении, без малого, сорока пяти лет…
***
Все уповали на то, что новый король сделает жизнь лучше или хотя бы не изменит в худшую сторону. Красивая история о том, как королева показала жестами свое согласие на возведение на престол Якова, передавалась из города в город, из деревни в деревню. Все еще помнили, что он не стал выступать против Англии, когда Елизавета казнила его мать. Он с самого начала желал видеть в Англии союзника, а не врага. Обладая довольно-таки слабым характером, Яков пересидел на троне многих. Наградой за терпение стала английская корона.
Известие о смерти Елизаветы застало его за завтраком – прибыл запыхавшийся гонец из Лондона.
– Вас просят быть в столице, Ваше Величество. Елизавета скончалась.
Яков вздохнул, но как-то не очень печально. Он встал, прошелся по комнате и велел собираться в путь. Стать одновременно королем двух государств? Мирно, не завоевывая ни одной мили? «Елизавета преподнесла мне чудесный подарок, – подумал шотландский король, – о большем и мечтать не приходилось». Он еще раз воздал должное своему уму и прозорливости: ведь письмо от Эссекса, призывавшего Якова поддержать заговор в обмен на трон, дошло в свое время до короля. Эссекс, знавший, что его письма могут перехватить, отправил Якову два послания, одно из которых дошло до адресата.
«Надо будет освободить всех причастных к тому бунту. Благодарность нового короля должна начаться с освобождения из Тауэра заговорщиков и казни тех, кто был против», – с этими мыслями Яков и отправлялся в Англию, пообещав напоследок навещать родное шотландское королевство не реже, чем раз в три года.
В Лондон он въехал без особой помпы – в город до него успела в очередной раз войти чума. Массовые празднование и коронацию решили перенести на более поздний срок. Месяц Яков пробыл в столице, но ситуация не улучшалась. Заболевших становилось все больше. Театры постепенно закрывались. Люди уходили из города.
Граф Пембрук, дальний родственник Якова, пригласил новоиспеченного короля в свой замок переждать чуму. Когда-то Уильям Герберт граф Пембрук дружил с Саутгемптоном. Узнав, что Яков собирается выпустить Генри на свободу, Пембруг посчитал своим долгом разместить короля у себя.
Развлекать Якова собирались также, как при Елизавете. Тем более, что он тоже являлся любителем искусства, сочинял стихи и обожал театр. Пембруг велел разыскать труппы лондонских театров, пустившихся странствовать на время свирепствовавшей в Лондоне чумы по Англии, и пригласить их
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
