корону единственного наследника.
— Нет, Ричард. Ты должен уйти.
— Нет.
— Прошу тебя… Прошу тебя, Ричард!
— Нет.
Мужские пальцы скользнули мне между ног и погладили по тому самому месту, где я уже вся пылала. Мое тело слишком быстро предало меня…
Злость, ревность, боль и дикое желание окутали меня и мне ничего больше не хотелось, как снова ощутить этого мужчину. Снова подарить свое тело ему, не смотря ни на что.
Две женщины отчаянно стали спорить между собой. Одна искренне любила Ричарда и всегда готова была упасть к его ногам, словно жертва, приносимая в дар на алтарь. А вторая истекала кровью, от раны в своей спине от клинка, который Ричард собственноручно вставил.
А мне… хотелось заткнуть обои этим дамам рты!
Крепкие мужские руки неожиданно развернули меня лицом к стене и прижали мои руки к холодному камню. И он быстро расправились со шнуровкой на спинке моего платья. Рывком дернул вниз платье и оно упало к моим ногам. Вслед за ним с моего тела слетела и легкая рубашка. Моя кожа покрылась мурашками, когда соприкоснулась с холодным ветерком.
— А если он войдет в эту комнату? Или кто-то еще? — еле слышно выдохнула я.
— Не думай об этом, Агата. Сейчас, ты должна думать лишь о том, что ты моя. Твое тело должно принадлежать только мне. Всегда.
Резкий толчок и я снова ощутила его в себе. Я снова почувствовала в себе любимого мужчину. И от этой сладкой истомы с моих губ слетел громкий стон.
— Тссс, — прикрыл мне рот рукой Ричард. — Будь тише. Любовникам нельзя так громко стонать, особенно когда рогоносец спит через несколько комнат от своей блудливой жены.
Мне не понравились его слова. Как бы я ненавидела Эдуарда, слышать это было мне слишком больно и мерзко…
И я даже захотела попросить его замолчать, но он еще крепче прижал свою ладонь к моему рту и начал двигаться во мне. Этот раз был далек от нежности, Ричард решил не щадить меня. Пару раз мне даже становилось больно, но тот факт, что я не мечтала и не фантазировала в одиночестве в холодной постели перекрывал все неприятные ощущения.
— Скажи мне, ты получаешь особое удовольствие от того, что грешишь с братом своего мужа? Что делаешь самого Эдуарда Бесстрашного рогоносцем? — задал мне неожиданные вопросы Ричард.
Отрицательно помотала головой в ответ. Я не получала, нет! Я не хотела всей этой мерзости! Я лишь хотела любить того, кого хотела…
Губы коснулись моего плеча и он слегка прикусил его. Мои колени задрожали. Придерживая меня за талию, Ричард не давал мне возможности упасть.
— Он думает, что отобрал тебя у меня, но он забыл главное — даже если ты проживешь с ним до конца своих дней, Агата, ты никогда не сможешь полюбить его так, как любишь меня!
От происходящего мой разум помутнел и стал отбирать только те слова, которые я хотела слышать.
Я снова его. Только его. Его навсегда.
Эти слова и сумасшедший темп, с которым Ричард вколачивался в меня незаметно подтолкнули меня к краю. Я прикусила кожу на его ладони и Ричард проявил ко мне снисхождение. Его рука перестала крепко сжимать мой рот.
— Я хочу, чтобы он слышал, как тебе хорошо со мной! — прошептал он мне, крепко обхватив пальцами мои скулы. — Я хочу, чтобы он знал, что только мне можно владеть твоим телом, Агата. Выкрикни мое имя!
И я послушно сделала то, о чем он попросил меня, хрипло прошептав его имя, я взорвалась на мелкие атомы под напором его горячего тела. И вслед за собой почувствовала и его пульсацию внутри себя.
— Дьявол, — прошипел Ричард, уткнувшись носом в мои влажные от пота волосы. — Ты — мой дьявол, Агата, которому я по собственной воле продал свою душу...
Раньше я думала, что самое страшное — быть никому не нужной. Но теперь я поняла: существует нечто гораздо ужаснее. Гораздо страшнее, когда двое людей нужны друг другу без меры, до безумия, до того, что счастье с кем-то другим становится невозможным. Но судьба лишает их такой возможности. И всю оставшуюся жизнь они будут биться о закрытое окно, словно две потерянные птицы, разбиваясь в кровь о холодное стекло. Жестокий мир с беспощадными правилами!
Глава 23
Эдуард
Ее губы коснулись моей щеки. Так невинно, так аккуратно… И я ослеп, оглох, онемел.
Ее горячее дыхание все еще согревало мою кожу. Я был рожден ради этого мгновенья! За всю свою жизнь, которая была достаточно далека от никчемной, я никогда ничего прекраснее не ощущал. Всего один поцелуй взрастил в моей душе белые садовые розы. Прекрасные розы.
И теперь я знаю. Каким бы мир не казался жестоким, но своей безжалостностью к нам он просто учит нас любить. Любить по-настоящему. Любить несмотря на препятствия, время и расстояние. Он испытывает не нас, а нашу любовь…
В моих руках была деревянная шкатулка, в которой хранилось самое ценное, что у меня было. Что у меня осталось от неё. От моей матери. И это я хотел подарит ей. Я знал, что она его не наденет. Но я таил надежду, что кого-нибудь я все-таки увижу это кольцо на её безымянном пальчике.
Изумруд ограбленный бриллиантами. По своей форме кольцо напоминало прекрасный цветок. Редкий цветок. Каким и была для меня Агата. Моя Агата.
Такое легкое прикосновение подушечек пальцев к щеке, где еще пылал след ее поцелуя, отозвалось во мне бурей невиданных чувств — в животе взмыли ввысь могучие орлы. Как же мало она запросила за этот миг! Я готов был бросить к ее ногам целые королевства, лишь бы еще раз ощутить нежность ее губ на своей коже. Лишь бы снова услышать трепетное биение ее сердца, увидеть, как в смущении опускаются ее ресницы…
Неведомая сила несла меня к ее покоям. Тревога закралась в душу. А вдруг она уже спит глубоким сном? Я не смел нарушить ее покой! Но признаться, я безумно любил наблюдать за ней спящей. Да, я осознавал низость своих поступков, когда ночами бессшумно проскальзывал в ее комнату и так бессовестно любовался ее неземной красотой в лунном свете. Но я был бессилен перед этой потребностью! Она стала моей необходимостью!
И я скучал. Скучал по той настоящей Агате. Агате без этих колких шипов, которые она выпускала каждый раз при моем появлении. Я тосковал по той Агате, что являлась ко мне во снах —
