— Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы повлиять на его характер?
Дрова в огне затрещали и зашипели. Нефертити вздохнула:
— Я делаю, что могу. Но он ненавидит войско.
— Войско обеспечивает его власть, — строго произнес отец. — А Хоремхеб не забудет Аменхотепу его деяний.
— Хоремхеб в Фивах, — отозвалась Нефертити.
— А когда Старший умрет?
— Это может случиться еще очень нескоро, — ответила сестра моими словами, хотя я и знала, что она в них не верит.
— Без войска Египет слаб. Вам повезло, что в Фивах еще есть военачальники, которые готовят солдат к войне.
— Строительство будет идти всего три сезона! — защищаясь, заявила Нефертити.
— Три? — От гнева отец даже привстал. — Было шесть, а теперь стало три? Как войско может построить храм за год?
— Я жду ребенка! — Нефертити погладила себя по животу. — Ему необходимо получить благословение на алтаре Атона.
Отец сверкнул глазами.
— Так хочет Аменхотеп, — добавила Нефертити. — А если я этого не сделаю, это сделает Кийя! Вдруг она родит ему сына? — с отчаянием произнесла она.
— Ее роды ожидаются через семь дней, — предупредил отец. — Если родится царевич, Аменхотеп будет праздновать. Будут пиры и процессии.
Нефертити закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но отец покачал головой:
— Приготовься к этому. Следующие несколько дней должны принадлежать Кийе.
На лице сестры отразилась решимость.
— Сегодня утром я поеду с ним на Арену, — объявила Нефертити.
Она повернулась к чулану, в котором хранила свою одежду для верховой езды, и позвала Мерит.
— Ты поедешь с ним? — воскликнула я. — Но ты уже давно не ездила!
— А теперь поеду. Это было ошибкой — думать, что во время беременности я смогу наслаждаться удобствами.
Нефертити успела сама забраться в чулан, прежде чем вошла Мерит. Даже в столь ранний час служанка была безукоризненно накрашена, а на платье не было ни единой морщинки. Нефертити резким тоном приказала:
— Мои перчатки и шлем. Быстро. Пока Аменхотеп не проснулся и не захотел проехаться.
Отец пристально взглянул на Мерит:
— Это опасно для ребенка?
Нефертити сверкнула глазами из-за отцовского плеча, и Мерит немедленно отозвалась:
— Срок еще небольшой, визирь. Всего несколько месяцев.
Нефертити затянула пояс на талии.
— Возможно, от верховой езды моя кровь потечет быстрее и у меня родится сын.
Двадцать восьмого тота ко мне в комнату, где мы с Нефертити играли в сенет, вбежала Ипу.
— Свершилось! — воскликнула она. — Кийя рожает!
Мы вскочили со своих мест и кинулись по коридору в родительские покои. Отец с матерью сидели вместе и о чем-то быстро, тихо переговаривались.
— Должно быть, у нее мальчик, — прошептала Нефертити.
Отец посмотрел на меня так, словно я сказала ей что-то такое, чего говорить не следовало.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что мне это приснилось прошлой ночью. Она родила египетского царевича!
Мать встала и закрыла дверь. Дворец кишел посланцами, которые ждали лишь приказа, чтобы разнести известие по всей стране.
Нефертити совершенно потеряла голову.
— Я не могу этого допустить! И не допущу!
— Ты ничего не можешь с этим поделать, — сказал отец.
— Всегда можно что-то сделать! — заявила Нефертити, а потом расчетливо добавила: — Когда Аменхотеп вернется, скажите ему, что я плохо себя чувствую.
Мать нахмурилась, но отец тут же понял, что за игру она затеяла.
— Насколько плохо? — быстро спросил он.
— Насколько плохо… — Нефертити заколебалась. — Настолько, что я могу либо умереть, либо потерять ребенка.
Отец посмотрел на меня:
— Ты должна подтвердить ее слова, когда он тебя спросит.
Он развернулся и приказал Мерит:
— Отведи ее в ее покои и принеси ей фруктов. И не отходи от нее, пока не придет фараон.
Мерит поклонилась.
— Конечно, визирь.
Мне показалось, что на губах ее промелькнула едва заметная улыбка. Затем она поклонилась Нефертити.
— Пойдемте, ваше величество?
Я осталась стоять в дверях.
— Но что делать мне?
— Ухаживать за твоей сестрой, — многозначительно произнес отец. — И делать то, что она попросит.
Мы прошествовали в покои Нефертити — медленно, так, чтобы, если кто-нибудь нас заметил, он сразу же понял, что с царицей что-то неладно. Добравшись до своей комнаты, Нефертити улеглась, словно тяжелобольная.
— Платье, — сказала она. — Расправь мне платье.
Я посмотрела на нее.
— На ногах и по бокам.
— Ты поступаешь ужасно, — сказала я ей. — Ты уже лишила Кийю привязанности Аменхотепа. Может, довольно?
— Я больна! — возмутилась Нефертити.
— Ты отнимаешь у нее ее единственный момент радости!
Мы посмотрели друг на друга, но во взгляде Нефертити не было ни капли стыда.
Я уселась на ее кровать, а Ипу устроилась на страже под дверью, изводя слуг расспросами насчет новостей про Кийю., Мы прождали весь вечер. В конце концов в комнату вбежала Ипу. Когда она распахнула дверь, лицо ее было мрачным.
— Ну? Что там? — Нефертити подалась вперед. — Что?
Ипу опустила голову:
— Царевич. Царевич Египта Небнефер.
Нефертити рухнула на подушки и вправду побледнела.
— Сообщите фараону, что его главная жена больна, — тут же распорядилась она. — Скажите ему, что я могу умереть. Что я могу потерять ребенка.
Я поджала губы.
— И не смотри на меня так! — приказала она.
Едва лишь известие достигло Аменхотепа, он тут же примчался сюда.
— Что случилось? Что с ней? — вскричал он.
Я думала, что слова лжи застрянут у меня в горле, но стоило мне увидеть его страх, и у меня тут же вырвалось:
— Я не знаю, ваше величество. Сегодня утром она почувствовала себя плохо, и вот теперь не может встать — лишь лежит и спит.
Лицо Аменхотепа потемнело от страха, и вся радость, вызванная рождением сына, тут же была позабыта.
— Что ты ела? Кто готовил еду — твоя служанка?
— Да… — еле слышно отозвалась Нефертити. — Да, наверняка.
Аменхотеп прижал ладонь к щеке и повернулся ко мне:
— Что случилось? Ты должна знать! Вы с ней связаны тесно, словно два вора! Скажи мне, что случилось!
Я видела, что он не старается быть жестоким. Он просто боится. Искренне боится за жену.
Мое сердце забилось быстрее.
— Может быть, дело в вине, — поспешно произнесла я. — А может, в холоде. Снаружи сейчас очень холодно.
Аменхотеп с ненавистью посмотрел на окна, потом на льняную простыню на кровати.
