Я нахмурилась. Я слишком хорошо знала свою сестру.
— В самом деле?
Нефертити сжала губы и прикусила их изнутри, как это часто делала и я.
— Если это будет девочка, то Кийя окажется матерью старшего царевича Египта.
— Но она — вторая жена. Если ты родишь фараону сына, даже если это случится в следующем году, фараоном все равно станет он.
Нефертити уставилась куда-то вдаль, за пруд, как будто могла отсюда разглядеть Фивы.
— Если у меня не будет мальчика, у Небнефера окажется предостаточно времени, чтобы заручиться поддержкой.
— Ему же всего четыре месяца!
— Ему не вечно будет четыре месяца. — Она подалась вперед. — Ты поможешь мне, ведь правда? Ты будешь со мной, когда подойдет срок. И будешь молиться богине, чтобы это был мальчик.
Я рассмеялась — и осеклась, увидев ее лицо.
— Но с чего вдруг богиня станет слушать меня?
— Потому что ты честная, — ответила Нефертити. — А я… я не такая, как ты.
Нефертити ходила по дворцу, держа руку на животе, и никто не смел даже заикнуться о четырехмесячном царевиче, которого Кийя кормила грудью в Большом зале, хотя все его видели. Царевич был очаровательным малышом, невзирая на то что мать его была кислой, как лимон. Аменхотеп то и дело поддерживал Нефертити, постоянно помогал ей взобраться на колесницу и даже на трон. Он трясся над ней и восхвалял растущего в ее чреве ребенка — и при этом полностью игнорировал уже рожденного.
В месяце мехире Аменхотеп объявил в официальных свитках и написал на общественных зданиях, что в Мемфисе господствует бог Атон. Повсюду разослали указания, повелевающие египтянам склониться перед жрецами Атона, как прежде они склонялись перед жрецами Амона.
Ибо Атон обнимает Египет. Он всемогущ.
Он — прекраснейший. Всезнающий и всеведающий.
Свиток не заканчивался словом «Амон». Такого еще не бывало в Египте — чтобы официальный свиток не заканчивался словом «Амон». Но отныне заканчиваться не будет — в Мемфисе.
Отец положил свиток на колени.
— Это богохульство, и Старший о нем узнает! Он будет очень недоволен.
Отец сердито посмотрел на мою сестру. Нефертити пожала плечами. Она не съежилась под отцовским взглядом, как сделала бы я на ее месте.
— Богохульство — это то, что считает богохульством фараон, — отозвалась она.
— Но твой муж не единственный фараон! — Отец встал и швырнул свиток в жаровню. — Старший все еще жив. И попомни мое слово, Нефертити: если твой муж не будет осторожен, не удивляйся, когда моя сестра подошлет к нему убийц.
Я прикрыла рот ладонью, а Нефертити побелела.
— Аменхотеп уже носит корону! Она не сделает этого!
Отец ничего на это не ответил.
— Ты этого не допустишь!
— Дело зашло слишком далеко.
— Но я ношу его ребенка!
Отец приблизился к ней.
— Слушай меня, и слушай внимательно. Покушение более чем возможно. Убедитесь, что люди, которых вы наняли вас защищать, готовы умереть за вас.
В лице Нефертити не осталось ни кровинки.
— Ты должен ее остановить! Она твоя сестра! — воскликнула она.
— Она еще и царица Египта, а я всего лишь визирь.
Вид у Нефертити сделался больной.
— Но ты же защитишь меня, правда?
Отец промолчал.
— Правда? — прошептала Нефертити.
Она выглядела сейчас такой маленькой и испуганной, что мне захотелось подбежать и обнять ее.
Отец прикрыл глаза.
— Конечно, я буду тебя защищать.
— А моего ребенка? А Аменхотепа?
— Этого я обещать не могу. Ты должна сдержать его. Найди способ. Иначе моей защиты не хватит.
Мы жили, словно коты: обнюхивали еду, прежде чем приступить к трапезе, хотя ее перед этим пробовали слуги, и по ночам держали ушки на макушке, прислушиваясь, не появился ли кто чужой. Ипу начала беспокоиться о моем здоровье:
— Ты всю ночь ворочаешься. Это не идет тебе на пользу, госпожа.
— До меня дошли тревожные вести, Ипу.
Ипу перестала складывать постельное белье и посмотрела на меня.
— Плохие новости?
— Да, — созналась я, подсунув руки под себя. — Ты мне скажешь, если по дворцу пойдут разговоры?
Ямочки исчезли со щек Ипу.
— Какие именно разговоры, госпожа?
— Об убийстве.
Ипу отпрянула.
— Это не так уж поразительно, — прошептала я. — Аменхотеп обзавелся врагами. Но ты ведь скажешь мне, если что-нибудь услышишь, правда?
— Конечно, — заверила меня Ипу, и я поняла по ее лицу, что она говорит серьезно.
В тот день Нефертити перед поездкой к месту строительства храма отвела меня в сторонку.
— Кажется, я что-то слышала прошлой ночью, — призналась она.
Я застыла.
— Ты рассказала отцу?
— Нет. Я толком не уверена, что именно слышала. Это было снаружи, за окном.
Меня пробрал озноб, такой сильный, что я вздрогнула.
— А царю ты сказала?
Нефертити покачала головой, положив руку на живот.
— Нет, но я хочу, чтобы сегодня ночью ты спала со мной.
Тут мне вспомнилось, что как раз сегодня Аменхотеп должен был отправиться к Кийе, и я, разгадав замысел сестры, отстранилась.
— Что? — с неистовством воскликнула Нефертити. — Ты думаешь, что я лгу?
Несколько мгновений я в задумчивости смотрела на нее.
— Пожалуйста, — твердо произнесла она, и в глазах ее, похоже, виднелся настоящий страх. — Не только ради меня. Ради ребенка.
Ребенку в ее чреве было шесть месяцев.
Тем вечером она подошла к большой кровати, которую делила с Аменхотепом, и я заколебалась.
— Ложись.
— Но это кровать царя.
Нефертити сощурилась:
— Не сегодня. Сегодня он оставил меня одну.
Но я все равно отказалась ложиться на нее.
— Перестань терять время и ложись, — прикрикнула Нефертити.
Беременность сделала ее раздражительной.
— Нет. Пойдем ко мне в кровать, — ответила я.
Нефертити метнула на меня сердитый взгляд и положила руку на живот.
— Я беременна!
— Там будет безопаснее, — бросила я.
Нефертити заколебалась, и я поняла, что переубедила ее. Она сбросила покрывало и протянула мне руку. Я поддержала ее и помогла пройти через покои. Добравшись до моей комнаты, Нефертити осторожно опустилась на подушки и пожаловалась:
— Твоя кровать не такая удобная.
— Да, но зато куда более безопасная.
Я улыбнулась, довольная своей победой, и Нефертити ничего не сказала. Я подложила подушку ей под спину.
— Ты вправду думаешь, что кто-нибудь попытается убить меня? — прошептала она.
Я рассмеялась, но смех был неискренним:
— Нет, если дли этого потребуется пройти мимо двенадцати нубийцев, которые сейчас стоят под дверью.
