Ювелир, изготовивший ожерелье по заказу покойного короля, предложил его теперь уже королеве Марии-Антуанетте. Та пришла в неописуемый восторг от его красоты, но в ужас от его стоимости. И отказалась приобрести украшение.
Некая мадам Ламетт, лично знавшая покойную маркизу Помпадур, решила расквитаться с мадам Дю Барри за честь подруги, а заодно и полнить свой карман. Она вызвала придворного ювелира от имени королевы Марии-Антуанетты, дабы договориться о платежах в рассрочку. Ювелир обрадовался подобному предложению, потому как он потратил на его изготовление большую часть своего состояния.
Графиня де Ламетт представила ювелиру свою подругу, весьма схожую внешностью с Марией-Антуанеттой, та заплатила ювелиру аванс двадцать тысяч ливров, чему ювелир был несказанно рад, и получила ожерелье под расписку. Ювелира подвело то, что он не знал почерк молодой королевы, а печать на кольце мошенницы, имитирующая королевские лилии, была поддельной.
Заполучив ожерелье, графиня де Ламетт и её помощница скрылись. Когда ювелир предстал пред королевой Марией-Антуанеттой с её же «распиской» для получения очередного платежа, та пришла в ужас, решив, что именно мадам Дю Барри завладела ожерельем.
Стража явилась за графиней Дю Барри в замок Люсьен рано утром, и препроводила её в монастырь Понт-Дамес, что близ Мо, запретив графине взять даже самое необходимое. Она находилась в монастыре почти год, лишённая элементарного комфорта.
«Дорогая матушка!
Я вновь увидела ненавистного герцога де Ла Врильер. Ещё недавно, пресмыкавшийся у моих ног он ликует от моего бессилия. По предписанию королевы я должна покинуть замок Люсьен и с одной лишь горничной удалиться монастырь Понт-Дамес. Все письма, которые я буду посылать вам, будут прочитаны настоятельницей».
* * *
Монастырь Понт-Дамес, близ Кресси-ан-Бри, что в епископстве Мо, представлял собой аббатство специального характера. Он был разделён на две части: одну, из которых занимала тюрьма, другую – монастырь.
Эта тюрьма-монастырь, в которую ссылали женщин известного ранга, находилась в ведении полиции, подобно Бастилии. Почти триста лет назад монастырь построил Орден Бенедиктинцев для своих сестёр. С тех пор к строениям монастыря не прикасалась ни рука каменщика, ни плотника: он разрушался, пребывая в плачевном состоянии.
Ничто не могло заставить мадам Дю Барри забыть Версальскую роскошь. Она страдала в маленькой холодной келье без элементарных удобств. Приехав в монастырь под стражей, она была потрясена видом высоких голых стен. Весна покрывала поля и деревья свежей зеленью, слышалось щебетание птиц. Стояла пора, когда душа просыпается, и жизнь начинает бить ключом. Графиня Дю Барри, ещё вчерашняя королевская фаворитка, окружённая придворным подобострастием, – сегодня уже свергнутая, – переступила порог монастыря Бенедектинок, где ей суждено было стать узницей этой печальной обители.
Главный вход в монастырь выходил на обширный двор, окружённый зданиями мрачного вида: зернохранилищами, давильнями винограда, дровяными сараями и старинной часовней, построенной ещё до возникновения на этом месте монастыря. В глубине двора, за решёткой находился аббатский двор, закрытый с трёх сторон галереями, затем шёл дворец аббатисы.
Графиня Дю Барри была встречена аббатисой Габриэллой де Ла Рош де Фонтениль с вежливой сдержанностью. Окружённая бенедектинками, одетыми в белые одежды она казалась святой. Мадам Дю Барри смиренно поклонилась, чем сразила аббатису и её подопечных. Графиня, несмотря на свои тридцать лет, сохранила красоту и статность, что привело Бенедектинок в немалое замешательство: они много слышали про нечестивую фаворитку короля, но не предполагали, что она так красива. Сердце Габриэллы смягчилось, и она позволила написать графине письмо матери, дабы успокоить её.
Графиня вела себя кротко и не выказывала никаких требований: она была слишком подавлена. Аббатиса разрешила гулять ей в саду, в тени густых каштанов аббатства. До сих пор у мадам Дю Барри была одна горничная, но аббатиса позволила ей нанять повара.
Габриэлла де Ла Рош де Фонтениль лично отчитывалась перед королевой о пребывании бывшей фаворитки в монастыре. Она отзывалась о графине очень хорошо, восхваляя её набожность, которую, по её мнению, привили монахини Сент-Орской обители, где воспитывалась узница в детстве.
* * *
В это время двор молодого короля перебрался в Лувр. Королева же, ранее считавшая мадам Дю Барри мошенницей, начала некоторым образом сомневаться в этом и распорядилась тщательно расследовать все обстоятельства дела.
Графиня Дю Барри написала прошение королю, в котором молила о снисхождении. Она узнала, что вблизи монастыря продаётся замок Сен-Врен, который она желала бы купить, дабы перебраться на постоянное жительство. Король, посоветовавшись со своей супругой, подписал прошение. И вскоре графиня обживала Сен-Врен.
Понемногу к графине начала возвращаться любовь к жизни. Она возобновила приёмы друзей в новом замке. Её навестила графиня д’Эгильон и герцог де Сеймур. Ей исполнилось тридцать два года – возраст, когда жизнь ещё бьёт ключом. Она всё еще была красива и желанна: овал лица прекрасен, линии рта так же правильны и соблазнительны, золотистые волосы обрамляли её дивное лицо, голубые глаза сохранили всё тот же дивный блеск, некогда пленивший Людовика XV.
Герцог де Сеймур, питавший нежные чувства к фаворитке короля на протяжении многих лет, специально поселился в своём имении между Пон-Марли и Люсьеном, в небольшом живописном замке Прюнэ, окружённом большим парком, из которого открывался вид на Сен-Жермен-де-Лей и Париж.
Он стал предпринимать конные прогулки и встретил графиню Дю Барри вместе с виконтом де Лангром, её любовником. После этой встречи герцог де Сеймур буквально забросал Мари-Жанну любовными письмами полными страсти.
Герцог и раньше, ещё в Версале и Трианоне, любовался красавицей фавориткой, не рассчитывая, что когда-нибудь будет держать её в своих объятиях и обладать ею, как женщиной.
Герцог де Сеймур навещал мадам Дю Барри и проявлял сдержанность во время своих визитов. Только он знал и никто более, как это трудно ему давалось. При виде красавицы-блондинки, ему хотелось накинуться на неё и овладеть прямо там же на месте – в гостиной, или саду, библиотеке или другом месте. Страсть сжигала его. И, наконец, граф не выдержал…
Несмотря на свой возраст, тридцать четыре года, графиня потеряла голову от любви к де Сеймуру. Она каждую минуту жаждала видеть его и утопать в его объятиях. Между любовниками завязалась переписка:
