Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
Он заговорил только ради того, чтобы сохранить рассудок:
— Моя сексуальная жизнь началась, как у любого бесшабашного подростка. Я был готов сблизиться с любой хорошенькой и покладистой девицей.
— О Господи, — тихо усмехнулась Джессика, — думаю, девушки с готовностью и бесстыдством бросались тебе на шею.
Хотя это было правдой, Алистер ничего на это не ответил, не желая возбуждать неуместную ревность.
— Мой старший брат Аарон как-то вечером взял меня с собой покутить. Мне было почти пятнадцать, и мне хотелось быть таким же светским, каким казался он. В конце концов мы оказались на немноголюдном сборище во владениях дамы полусвета.
Алистер поднял голову. Она посмотрела на него:
— В четырнадцать лет?
— Почти в пятнадцать, — напомнил он. — И я не был таким уж невинным, если когда-нибудь был вообще. Вспомни, моей матери пришлось довольно рано объяснить мне, почему Мастерсон не выносит меня и даже не желает на меня смотреть.
Джесс положила ему руки на живот и оперлась о них подбородком.
— Он единственный так к тебе относился.
Алистер провел кончиками пальцев по ее изящному подбородку.
— На том вечере была куртизанка. Наши взгляды встретились.
— Как она выглядела?
— Она была стройной. Блондинка. Изящная, со светло-голубыми глазами, которые в зависимости от настроения могли показаться почти серыми.
— О!
Теперь глаза Джессики метали громы и молнии.
— Мне повезло, что я оказалась в твоем вкусе.
Алистер сдержал улыбку, сознавая, чем это может обернуться для него.
— По правде говоря, за две недели до этого я встретил тебя, и мои предпочтения уже сформировались. Она просто отчасти напомнила мне тебя.
На лице Джессики отразилось смущение, но тотчас же пробуждающееся осознание всего сказанного им изменило ее выразительное лицо.
— Боюсь, — сказал он, — что она стала плохой заменой тебе. — Взгляд его был устремлен на стену за ее спиной. — Она не обладала такой рафинированной красотой, как ты. К тому же давным-давно утратила способность интересоваться кем-либо больше, чем собой, и это прекрасно соответствовало моим намерениям. Для того чтобы вступить с ней в связь, мне не требовалось любить ее.
Джессика вздрогнула от его прямолинейности и резкости, но сдержалась.
— Какое-то время наша связь была идеальной. Она скучала, и ее отчасти развлекало то, что она учила меня, как быть приятным женщине в постели, а я был радивым учеником. Она научила меня механике интимного акта, главным образом стараясь предотвратить возникновение привязанности к ней.
— Однажды, приехав к ней, я нашел ее в обществе подруги, тоже куртизанки. Она пожелала, чтобы я проявил внимание к ним обеим, что я и сделал.
Ее руки обвились вокруг него, скользнули за его спину в узкое пространство между спиной и изголовьем постели.
— И скоро у меня вместо одной подруги появилось две, — сказал он. — Бывало, что она вообще не принимала участия в наших играх. Просто наблюдала. Случалось, что там были и другие мужчины, если у нее появлялась прихоть побыть сразу с несколькими.
— Господи! — прошептала Джессика. Ее глаза расширились и сверкали на бледном лице. — Почему ты продолжал к ней приходить? Почему не предоставил ей возможность наслаждаться без тебя своими низменными страстями?
— Куда мне было деваться? Вернуться домой? Там мое общество вызывало ужасное напряжение между Мастерсоном и моей матерью. Она терзалась, когда я оказывался дома. Но независимо ни от чего я всегда действовал согласно своей воле. В то время у меня почти никогда не проходило возбуждение, и в этом не было ничего чудовищного, Джессика. А постельный спорт обеспечивал массу возможностей, облегчавших жизнь.
Алистер говорил намеренно легким тоном, но она не могла не распознать бурлившие в нем эмоции. Джессика потерлась щекой о его живот, прижалась носом к тонким волоскам, покрывавшим кожу на животе.
— Мне не следовало сегодня слишком наседать на тебя со своими вопросами, — сказала она. — Прости.
Алистер фыркнул:
— Не могу принять извинения за самое огромное наслаждение, что ты дала мне.
Джесс высвободила руки из-под него, и они заскользили вверх по его телу.
— Это огромное наслаждение не последнее. Пока что это лучшее в твоей жизни. Именно пока что, — подчеркнула она, — и снова оседлала его бедра и обхватила его за плечи.
— Отныне я буду стараться дать тебе все большее и большее наслаждение каждый раз, когда мы станем заниматься любовью.
Он дернулся, потому что она осушила его до дна.
— Не сейчас, — сказала Джессика, прижимаясь губами к его уху. — Позволь мне удержать тебя. Я ведь обещала тебе это и выполню обещание. Тебе вовсе не обязательно использовать это орудие, чтобы показать, что ты чувствуешь ко мне.
Охватившее его томление было слишком сильным, чтобы пренебрегать им. Оно обожгло его глаза, и в горле у него пересохло. Алистер оперся руками о постель, чтобы не выдать их дрожи.
— Она была единственной женщиной, к которой ты что-то испытывал? — спросила Джесс, прижимаясь к нему.
— Ну, если тебе угодно это называть так.
— А как еще это можно назвать? Похотью?
— Понятия не имею. Знаю только, что это ничуть не походило на то, что связывает нас.
— Но ведь некоторые женщины любили тебя.
Это было не вопросом, а утверждением.
— Те, кто испытывал ко мне такие чувства, теперь горько жалеют об этом. Горечь перевешивает радость.
Кончики ее пальцев прошлись по его затылку, разминая напряженные мышцы.
— Ты не должен стыдиться прошлого.
— Но ты ведь не знаешь, что я делал.
— Я знаю тебя, люблю тебя и не буду раскаиваться в этом.
Алистер был напуган пробежавшей по его телу мощной судорогой. Джесс проникла так глубоко в него, могла видеть все, что происходит у него в душе, как бы он ни пытался замаскировать свои чувства.
Господи, он ведь вовсе не хотел, чтобы она настолько хорошо его понимала.
— Но ты и этого не знаешь, — сказал он резко.
— Тебе придется научиться доверять мне, Алистер, поверь мне на слово.
Джесс чуть ослабила объятие и отстранилась, будто освобождая его и давая ему возможность бежать.
И, сказать по правде, у него возникло такое искушение. Он совершал в свое жизни многое, что делало его неприемлемым… Да и само его происхождение делало его непригодным для нее. Джесс столько выстрадала, пока ее полировали и школили, делали элегантной и безупречной. А своим ухаживанием он мог бы уничтожить уважение общества, столь тяжело доставшееся ей. Если бы мог, он держал бы ее узницей в своей постели, не выпуская из нее, поскольку это было единственное место, где он мог заставить ее забыть все, кроме наслаждения, которое мог ей дать.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80
