- Верно! Я бы вам поставил пятерку. В некоторых случаях противника можно и нужно использовать, если это идет нам на пользу. Игра стоит свеч. Как видите там тоже не дураки, нам приходится иметь дело с умными, образованными, хорошо обученными и подготовленными людьми. Это не надо недооценивать, но и бояться противника не стоит. Это такие же люди и ничто человеческое им не чуждо. Им тоже присуще чувство страха, голода, жажды, усталости, потребность во сне и.т.д., и.т.п.
Гроза.
Настала ночь. Я устал и как-то сладко и беззаботно заснул, совсем не думая о том, что эта ночь, возможно, станет последней в моей жизни. У меня была развита интуиция, и я обычно чувствовал опасность или подвох, но в этот раз она меня подвела.
Меня разбудили пинками, ударами сапогом по ногам и вбок
- Вставай! Быстро! Шнель тебе говорят!
Я открыл глаза и спросонья не мог толком понять, что происходит. Увидел перед собой офицеров в форме НКВД, капитана и круглолицего, крепкого телосложения, упитанного майора.
- Поднимайтесь, – сказал капитан, – пойдете с нами.
Наконец до меня дошло, что пришли по мою душу. Мне стало страшно.
Меня снова привели в здание сельской школы, на этот раз в помещение, где раньше располагался кабинет директора, усадили на стул. Майор пристально меня оглядел.
- Насколько мы знаем, вы хорошо знаете русский. На каком языке предпочитаете, чтобы вас допросили?
- Мне все равно. На русском меня устроит.
- Что ж? Хорошо. Значит ваше полное имя Краузе Ганс Вильгельм? – он узнал лицо знакомое ему по фотографии, продолжая разглядывать так называемого «племянника».
Капитан вел протокол, записывая каждое слово…
- Да.
- Родились в Германии, в городе Штеттен, 28 мая 1920-го года?
- Да.
- Проживали в Штеттене, окончили школу, берлинский университет, факультет журналистики, потом школу Абвера в Цоссене. С 1941-го года служили в немецкой армии в подразделении разведки.
- Да.
- Признаете ли вы, что занимались шпионской, разведывательной и диверсионной деятельностью?
- Да, признаю.
- Тем самым вы наносили вред нашему государству и советскому народу. Признаете ли вы свою вину?
- Да.
- Знаете ли вы, что по законам нашего государства и по законам военного времени вам полагается смертная казнь? Вас могут за это расстрелять.
- Знаю. А что вы от меня хотите? Я же служил в немецкой разведке. Я выполнял приказы своего командования! Что, я должен быть белым и чистым как ангел? Хотите меня расстрелять? Вот я! Расстреливайте, что вам еще нужно! Легче вам от этого будет? Зачем этот спектакль? Устроили представление.
- Хорошо, - майор подсунул листок и ручку. - Подпишите еще вот эти бумаги.
- Что это?
- Это протокол вашего допроса, где вы подтверждаете свои показания, что все сказанное вами верно.
- Это что? Смертный приговор? Я не буду ничего подписывать.
- Будете.
- Не буду! – в голосе звучало упрямство.
Нашли дурака! Майор совал в руки ручку.
- Подписывай!
- Я не умею!
- Не можешь на русском, пиши на немецком.
Он указал на листочке.
– Вот здесь, внизу. Все записано с моих слов, верно, – схватил меня за волосы, – Ну! Мразь!
Медленно, старательным почерком, я выводил свою подпись.
- Ну вот! Смотри, какой грамотный! Надо же, ни одной ошибочки. Русский так не пишет, а говорил, не умею! – обратился к присутствующим, - А теперь оставьте меня с ним наедине, нам есть о чем побеседовать.
Все посторонние вышли. Майор подошел ко мне.
- Ну что, щенок? Как ты говоришь, бабушку твою звали?
- Анна.
- А фамилия как?
- Новацкая.
- Новацкая значит? – он со всего маху ударил парня по лицу, так что разбил ему губу и тот едва не свалился со стула.- А маму твою как звать?
- Зачем это вам? С какой стати это вас интересует?
Он схватил меня за ворот, так, что сдавил мне горло.
- Я спрашиваю, отвечай!
- Мария.
- Мария? Гаденыш! – майор снова залепил мне пощечину.
Парень смотрел на него исподлобья, выражая недоумение, в то же время, будто догадываясь о чем-то.
- Кто вы такой?
- Я? Я твой дядя!
Несколько секунд я молчал, не в силах от шока вымолвить не слова, потом наконец нашелся.
- Вы, мой дядя?! Ха. Здравствуйте дядя! – рассмеялся сквозь слезы.
Такого поворота я не ожидал, это было для меня полнейшей неожиданностью. Мало сказать, я чуть с ума не сошел от такого сюрприза. Я поверить не мог, что такое возможно! Это было невероятно, но тем не менее факт! Как так он мог меня найти? Оказалось, что Сивашская дивизия формировалась в Одессе! Сначала мой дядя служил в разведке, простым красноармейцем, а потом перешел в структуру НКВД и дослужился до майора.
Но я, как я мог попасть в ту самую дивизию?!
- У тебя еще брат двоюродный есть, к твоему сведению, мой сын, Сергей. А ты еще воевал против него, гнида!? Племянничек нашелся, сволочь фашистская! Но только учти, об этом никто не узнает, ни одна собака! И ты не откроешь поганый свой рот, потому что ты сдохнешь! Я тебя уничтожу, так и знай! Сам расстреляю, собственноручно. Понятно?! - Зайдите! – он крикнул за дверь.
Затем обратился к солдатам.
- Уведите его! - Дал распоряжение капитану. - Отведите его подальше отсюда и расстреляйте немедленно, нечего с ним церемонится. Вам ясно?
- Так точно.
- Выполняйте приказ.
Я увидел, как вышел капитан, он что-то сказал конвоирам и мы пошли.
- Куда вы меня ведете?
- Иди, там узнаешь.- Ответил солдат.
Пришедшая с завтраком, ничего не подозревающая Катя, увидела солдата, который стоял у сарая, и обратилась к нему.
- Привет! Ну, чего смотришь? Я пленному поесть принесла.
- Зря пришла, – услышала ответ.
- Это почему?
- Нет его.
- Как нет? А где он?
- Забрали его, только что увели. С НКВД приехали.
Катюша бросилась к штабу дивизии. По дороге наткнулась на шедшего ей на встречу майора Савинова.
- Товарищ майор, разрешите обратиться?
- Да.
- Тот пленный, который у нас в санчасти лежал, где он?
- Тебе зачем? Какая разница?
- Я просто хочу узнать, что с ним, скажите, пожалуйста! Говорят, его увели куда-то? Его отправили в лагерь?
- Не твое дело. Только что с НКВД приехали, расстреляли, наверное, уже его.
- Как расстреляли? – ахнула девушка. - За что?
- Не спрашивай больше, ступай лучше отсюда.
К штабу НКВД подъехала машина, из нее в сопровождении лейтенанта вышла женщина. В кабинет постучали.
