На этот раз уже никто не решился заглянуть к нему в комнату, не попытался успокоить бушевавшего атамана. Тот, наконец, рухнул без сил, предчувствуя близость блаженного забытья. Глазам стало больно, и Джек не сразу понял, что это слёзы.
Джек безжалостно стёр их с лица. И точно так же он вырвет из сердца любовь к предавшей его женщине! Она превратила его жизнь в рай и вновь повергла в пучину адских мук. Разве не стоит отплатить ей той же монетой? Она узнает, что такое истинный ад! Потому что отныне сам дьявол будет преследовать её!
* * *
Чёрный мрак сновидения оборвался в одно мгновение, и Джек очнулся. Голодный и озлобленный, он возвращался в ненавистную реальность.
Всё ещё безумным с похмелья взглядом атаман обводил разгромленную им же самим комнату. Нужно что-то делать, чтобы не сойти с ума. Но решение было, и пора было его осуществить. Джек резко вскочил на ноги, чуть пошатнулся, шагнул вперёд.
Под сапогами хрустели осколки стекла, шуршали изодранные в лоскуты платья. Джек угрюмо и как-то виновато смотрел на опрокинутый набок секретер, в котором он хранил часть своих денег. Вчера он не удосужился проверить, не позаимствовала ли беглянка золото из шкатулки. Джек присел, намереваясь это всё же выяснить. И тогда его сосредоточившийся взгляд заметил исписанный кружевным женским почерком лист бумаги. Джек нахмурился в задумчивости. Он узнал почерк Элизы. Записка предназначалась ему. Первым же его порывом было сжечь письмо предательницы. Но, к счастью или несчастью для Джека, огня в камине не было. И Джек расправил скомканную судорожной хваткой бумагу. Он пробежал взглядом по изящным строчкам письма, пытаясь осознать смысл обращённых к нему слов, и не зная, должен ли он верить написанному.
«Джек! Любимый! Я не хотела покидать тебя. Но обстоятельства вынуждают меня поступить подобным образом. И я уезжаю против своей воли. Моё сердце разрывается от боли разлуки с тобой. Но меня утешает мысль, что у меня останется хотя бы одна вещь на память о тебе. Кольцо я верну той, кому оно когда-то принадлежало, чтобы, упаси бог, ты не подумал, будто я хочу его присвоить. Я буду молиться, чтобы однажды ты смог убедиться в этом. Навсегда твоя. Элиза».
Джек перечитывал, едва веря и пытаясь понять. Может ли быть неправдой то, что он вообразил себе вчера? Но какие ещё, к чёрту, могут быть обстоятельства?!
Хотя, разве не он сам оставался глух к просьбам Элизы?! И слишком медлил. Кое-кто оказался решительней и быстрей его. Или это не побег, а похищение? Новые измышления не сделали Джека веселее или спокойнее. Ему до боли в печёнках хотелось знать правду. Оставаться здесь он уже не собирался, а напасть на след двух сбежавших ему уже не представлялось таким уж сложным.
Джек не боялся попасть в ловушку, он и так уже чувствовал себя обманутым. Но ведь нужно же верить хоть чему-то! Джек всё ещё доверял своему Рейвену. И этого было достаточно. Сборы в дорогу не заняли много времени. Джек достал деньги из секретера и тайника под половицей, зарядил пистолет, привесил к поясу ножны с кинжалом и шпагой. Не оглядываясь, вышел из комнаты, сбежал по лестнице.
Присутствовавшие в зале мужчины удержали своего атамана у двери едва ли не силой. Джек недовольно дёрнул плечом, стряхивая руку Симона, и едва не послал к чёрту даже его. Но приходилось признать, что объясниться Джек всё же должен.
— Я уезжаю, – сказал атаман, не глядя ни на кого. – Возвращаться не собираюсь, даже если буду жив. Если никто не возразит, оставайся за главного ты, Симон.
— Едешь за ними? – тихо спросили его.
Джек скривил губы, ущипнул себя за ус, промолчал. Но молчание тоже было ответом. Джек с жадностью вдохнул морозный воздух, чуть постоял, глядя на небо, и решительно зашагал к конюшне. Рейвен чуть всхрапнул при его появлении и тут же снова уткнулся мордой в кормушку.
Молодой мужчина благоразумно и терпеливо ждал, пока конь насытится, похлопывал его по шее, чистя скребницей и потихоньку седлая. Рейвен покосился на хозяина и снова фыркнул, тряся головой. Прихватив запас овса, Джек вывел жеребца из стойла.
Конь слегка упирался, недовольный тем, что его оторвали от кормушки, в которой всё еще оставался клочок сена. Рейвена, конечно, утешило бы то, что у мучимого похмельем Джека от голода сводит желудок, но предпочёл бы ещё немного спокойно побыть в стойле. Жан бросился едва ли не под копыта Рейвена, но к удивлению Джека просил прощения не для себя. Жан просил и умолял Джека простить мадам Элизу. Тот лишь чуть повёл головой. Он и сам бы хотел верить в невиновность девушки.
Жан был не единственным, кто вышел проводить своего атамана. Симон, Пьер, Морис, Ришар и Серж стояли молча, хмурые и серьёзные. И Джек, пытаясь не смотреть в глаза тех, кого всё же считал своими друзьями, был благодарен им за молчание. Никто не пытался сочувствовать или напутствовать и тем более что-то советовать. Но Симон на правах старшего счёл необходимым высказаться.
— Ты только не суди сгоряча. Разберись во всём для начала. А надумаешь вернуться – будем рады. Хоть знаешь, куда ехать?
Ещё вчера Джек не знал ответа на этот вопрос, но готов был бежать посреди ночи, сломя голову, хоть к чёрту на рога, даже не зная зачем. Но сегодня неожиданным образом два желания стали одним, две дороги сплелись в одну.
— Еду домой. К матери. Надеюсь найти причину остаться там, – признался он еле слышно.
– Так в добрый путь, – благословил Симон.
Джек тронул поводья. Он жалел, что не сбежал, не прощаясь ни с кем. Это могло бы показаться нечестным, но нашлись бы те, кто понял его. Что ж, теперь он будет спокоен, что никто не подумает о нём дурно, и его совесть будет чиста перед этими людьми.
Атаман подхлестнул жеребца. Рейвен довольно охотно рванул вперёд. Джек с диким восторгом встретил ударивший в лицо ветер. Мыслей не было. Но это удивительным образом помогало не сойти с ума. Джеку даже было всё равно, куда мчит его Рейвен.
Его почти не удивило, что они оказались у «Пегого пони». Джек усмехнулся и потрепал жеребца по шее.
— Заботишься обо мне? Спасибо, дружище. Было бы невежливо не попрощаться и с Клодом. Ну а не поесть при этом – ещё и глупо.
Хозяин трактира удивился, что Джек заехал один. Но ещё больше был удивлён известием, что Джек уезжает. Клод огорчился. Но вовсе не потому, что должен отдать оставленные ему на хранение деньги.
— Трактир приносит неплохую прибыль. Никогда не забуду, что это благодаря тебе. Здесь кое-кто будет по тебе скучать.
— Маленькая Лили! – улыбнулся Джек.
— Ты бы попрощался с ней, если вправду не собираешься возвращаться, – предложил Клод.
— Если накормишь обедом, – усмехнулся Джек.
