Я присел на свободное место.
- И с чего это ты вдруг решил к нам присоединиться? – продолжал Нестеренко.- Еще и форму советскую надеть?
- Знаешь, - я слегка огрызнулся, - всю жизнь мечтал за большевиков воевать! С ума сошел, с головой у меня не в порядке, мозги не в ту сторону поехали, - повертел у виска.
- Да ну?! – Вячеслав поднял брови.
- Это в благодарность, за то, что ты меня тогда ножом… Научил ты меня Слава, вашу Родину-мать любить. Данке шон! Спасибо тебе большое!
Все снова засмеялись
- Глядите, у него еще и чувство юмора есть?
- Это мы уважаем. Ладно, а ты не обижаешься, что мы тебя тогда? - спросил Володя.
- Нет, это война, - я вздохнул, - а на войне врагов убивают. Вы не могли поступить по-другому. Если не вы нас… Мы тоже могли бы вас убить.
- Ну вот! Сам понимаешь, что другого выхода не было, - согласился Андрей.
На этом инцидент был исчерпан, и кажется все утряслось. На мое удивление меня восприняли нормально, если честно я ожидал худшего. Мне помогла моя выдержка, самообладание и адекватное чувство юмора, которое не раз меня выручало.
- Рота, на обед! – послышался голос.
Все поспешили к походной кухне, встали в очередь, получили свою порцию супа.
- Ну, чего? Как тебе наш обед?
- Вкусно. Очень даже ничего! Я все ем, когда есть хочется, - я улыбнулся.
Суп был и в самом деле вполне нормальный, с капустой, с курицей. А будешь ли разбираться? Голод не тетка, спасибо, что хоть это дают. Было время, когда в окружение попадали, тогда со снабжением и у нас было туго. Сухари подбирали!
- Смотри не лопни, - сказал Вячеслав.
- Сосисок тебе здесь нет, пива тоже.
- Я уже от них отвык, каша с маслом тоже сойдет, - сказал я спокойно.
Хотя, от кружечки пивка я бы и в правду не отказался.
Пообедав, мы вернулись во взвод.
- Располагайся, здесь будет твое место, - Ваня указал мне на свободную лежанку, с матрасом и одеялом. Деревянные полки были сколочены в два яруса. Моя полка была нижней, почти у самого входа. Некоторые места были привилегированными и вверху располагались старшие по званию, младшие сержанты и рядовые спали внизу.
- Я являюсь командиром первого взвода, подразделения дивизионной разведки, все подчиняются непосредственно мне, - продолжал Ваня. - Зовут меня Иван, фамилия Мелешников - лейтенант. Во взводе будете выполнять функцию, консультанта, переводчика, проводника, осуществлять прослушку, если понадобится, будете задействованы в разведывательных операциях наравне со всеми. Вам ясно?
- Так точно.
Он обратился к остальным.
- К новичку не придираться, чтобы порядок мне здесь был и никаких инцидентов. Ясно? Это вас касается старшина Нестеренко! – указал на Вячеслава, - Всем отдыхать. Скоро начнутся учения, будем отрабатывать на полигоне.
Я занял свое место, снял сапоги и вместе со всеми лег отдыхать.
- Стрельбы что ли будут? – спросил один из солдат.
- И стрельбы будут, и марш-броски по пять километров и все остальное, - ответил Ваня.- Полная боевая подготовка.
- И когда начинают? – спросил Михаил.
- Завтра с восьми утра, на 5 дней. Соседний батальон уже на учениях. Так что сегодня орлы отдыхайте, а завтра… Вообщем наслаждайтесь, свободой пока дают. Ваня обратился ко мне,- У вас боевая подготовка была?
- Была, правда уже давно.
- И что вы там проходили?
- Все, почти то же самое. Марш-броски, еще метание ножей, гранат, технику рукопашного боя… Основная подготовка была в разведшколе, мы даже прыгали с парашютом.
- И как оно?
- Если честно, я первый раз чуть не наделал от страха. Потом конечно привык с третьего раза, а на четвертый даже понравилось, когда парашют раскрывался. У нас один прыгать не хотел, так его силой из самолета выбрасывали. Инструктор нас спрашивал: сами будете прыгать или помочь? Тут уже никуда не денешься.
- Ясно, - засмеялся Мелешников.
- Краузе, а русский ты откуда так хорошо знаешь? – спросил Гузынин.
- У меня бабушка русская, из Одессы. Я жил у нее, когда был маленький, она меня научила.
- Значит правда? Ваня нам рассказывал, что-то об этом, – сказал один из ребят.
- Дед у меня поляк, а отец немец. Родился я в Штеттене, это город немецкий, на границе с Польшей. Поэтому я три языка хорошо знаю, немецкий русский и польский.
- Полиглот прямо! – изумился Леша.
- Ничего особенного,- пожал я плечами, - просто у меня память хорошая, я же с детства учил.
- А воевать, зачем пошел? – спросил Сергей.
- В армию призвали, как всех. Меня не спрашивали. Я не хотел, отчим сдал меня в гестапо.
- За что? – изумился Михаил.
- В чем ты так провинился?- не удержался Владимир.
- За все хорошее. Мы поссорились с отчимом, он мать мою обижал, а я за нее вступился. Три дня держали, даже пить не давали. Я раз туда попал, больше не хочу. Хотя… у вас тоже не лучше, такие звери!
- Это ты про НКВД? – догадался Мелешников.
- Там тоже, хорошо уговаривать умеют, - сказал я вздохнув.
Ребята снова засмеялись.
- Это они тебя уговорили? – спросил Ваня.
- Меня чуть не расстреляли, - признался я, - я уже с жизнью простился, когда меня к стенке поставили, но дело не в этом… Я сам согласился, по собственной воле, я так решил. Обидно мне, вы за Родину погибаете, а я за что умирать должен? Только потому, что нашему фюреру так захотелось? Он много всего обещал, только нам все равно ничего не досталось бы, обманывают, как идиотов.
- Это верно, фига вам с маслом, что перепало бы,- согласился Березин.
- А если ты такой умный, - спросил Вячеслав, - что же тогда раньше не сдался?
- Не знаю. Я считал это позором, боялся, что меня расстреляют или в Сибирь отправят. Нам говорили, что русские с пленными ужасно обращаются, думал лучше погибнуть, чем в плен.
- Ха! В плен он боялся сдаться! Поднял бы ручки к верху, пощады бы попросил. Всего и делов то, - говорил Нестеренко
- Не умею я пощады просить, гордость есть у меня дурацкая, лучше умру, чем пощады попрошу! Такой у меня характер, наверное... Даже когда у стенки стоял, я и тогда пощады просить не стал. Не знаю, почему меня не расстреляли.
- А гранату, зачем тогда достал гаденыш? Тоже, сдохнуть хотел, смертью «героя»?
- Я гранату достал? – удивился я. - Не помню, я даже тогда не понимал что делаю. Вы же стрелять стали, все равно бы убили.
- Он прав! Мы их всех положить уже хотели, - сказал Володя.
- Я же не мог, так на месте стоять, ждать пока меня расстреляют, как идиот. Это было бы глупо! Когда меня ранили, я первый раз так близко смерти в глаза заглянул, она даже не страшная совсем. Мы уже с задания возвращались, а тут выстрелы. Мы даже сразу понять не могли, откуда стреляют, я только увидел, как товарищи падают. Двоих вы сразу убили. Одного Кристианом звали, он совсем молодой был, всего девятнадцать. Я хоть с девчонками успел, а он даже девчонок не пробовал.
