— О, Крис, — с вздохом проговорила Эбигейл, — когда же ты об этом узнал?
— Годы спустя. Из одного письма, которое я случайно обнаружил. Пойми, Эбби, мой отец был очень хорошим человеком! Он только один раз совершил скандальный поступок — женился на моей матери, женщине, которую он по-настоящему любил. А после моего ужасного поведения ему пришлось нарушить все принципы, по которым он жил, и тайно заплатить семье Престон.
— Он сам принял такое решение, — сказала Эбигейл.
— Но из-за моего проступка! А через год он умер. — На мгновение его черные глаза вспыхнули горем и сожалением, но он тут же принял отстраненный вид. — Это все, что отец знал обо мне. Он так и не увидел, как сильно я изменился. А теперь весь свет узнал, что я натворил, и как ему пришлось поступить, чтобы скрыть последствия.
— Но в статье не написано, что вы с Майклом стали врагами, — сказала Эбигейл; — Элизабет говорит, что вы стали друзьями.
Постепенно его напряжение спало, и он со вздохом ответил:
— Да, слава Богу, мы помирились. Я навещаю его так часто, как могу. Он научился передвигаться в инвалидном кресле. Он сказал, что переезд в Шотландию обернулся для него благом. У него там свое дело, он стал успешным человеком. Майкл как-то рассказал мне, что в то время как мы учились в Итоне, его семья была на грани разорения. Управляющий растратил все их состояние, а отец Майкла был слишком благороден, чтобы предать это дело огласке. Майкл говорит, что мой отец спас его семью. Хотелось бы в это верить. Он не считает, что я обязан жениться на Мэдлин. В письме он предупредил меня, что Мэдлин решила мне отомстить. Я не представлял себе, чего от нее ожидать.
Эбигейл направилась к двери, намереваясь уйти из кабинета. Но вместо этого она вдруг повернула ключ в замке и вернулась, ощущая на себе пристальный взгляд Кристофера.
— Ты слишком много говоришь, — прошептала Эбигейл, ероша его волосы.
Она поцеловала Кристофера в лоб, в нос, потом в губы, стараясь не думать о том, что ласкает его в последний раз. Пребывание в Мэдингли-Корте подходило к концу, загадка привидения была решена, и все гости возвращались обратно в Лондон. Она не желала тайно видеться с ним, а в столице они вращались в разных кругах общества. Это станет их прощальным свиданием, о котором она будет вспоминать всю жизнь, — ведь после этого она собиралась рассказать ему о своем плане.
Кристофер не касался ее, но Эбигейл заметила, что он вцепился руками в подлокотники кресла.
— Эбби, ты пытаешься соблазнить меня, чтобы отвлечь от проблем? — хрипло спросил ее Кристофер.
Ей очень нравилось, когда он называл ее «Эбби»!
— И это работает?
Кристофер, наконец, обнял ее, привлек к себе и посадил на колени. Ее пышные юбки укрыли их ноги со всех сторон.
— Да, — выдохнул он, а потом крепко поцеловал ее в губы.
— Только не трогай прическу, — пробормотала Эбигейл, не прерывая поцелуя, — а то все поймут, чем я занималась.
Кристофер хрипло рассмеялся и начал ее ласкать, расшнуровывая платье и корсет, чтобы добраться до груди.
Эбигейл вытащила рубашку из его брюк и дотронулась до его мускулистого тела. Она наслаждалась его страстью, необузданностью. Вскоре он вошел в нее, едва не рыча от возбуждения. Они вместе взлетели на вершину блаженства, затем, постанывая и обмениваясь поцелуями, спустились вниз.
— Тебе надо почаще расстраиваться.
К ее удивлению, Кристофер встал, все еще находясь внутри ее, принес ее к софе и сел. Эбигейл высвободилась из его объятий и легла в углу. Он застегнул брюки.
— Ты такой опытный, — сказала Эбигейл, стараясь не обращать внимания на волнение при мысли о том, что она должна была сейчас сказать Кристоферу. — Мне даже не пришлось снимать панталоны.
— Тот, кто придумал их, не зря оставил прорезь в ткани. Очень полезное изобретение.
Кристофер видел, что шокировал ее своим заявлением, потому что Эбигейл покраснела. Он не выдержал и рассмеялся. Ей всегда удавалось развеселить его, отвлечь от неприятностей, сделать его жизнь лучше. Он знал, что скоро ему придется решать свалившиеся на него проблемы, но сейчас, в этом залитом солнцем кабинете, ему хотелось только смотреть на Эбигейл.
— Давай-ка я застегну тебе платье на случай, если к нам кто-нибудь постучится.
Эбигейл повернулась к нему спиной, а когда он закончил, вновь посмотрела на него.
— Хочешь — верь, хочешь — не верь, я решила стать журналистом не для того, чтобы писать такие статьи. — Она кивнула на газету.
Кристофер думал, что упоминание о болезненном предмете заставит его напрячься, но ничего подобного не случилось. Он с нетерпением ждал, что Эбигейл скажет дальше.
— Однажды, когда я была маленькой, мы с папой куда-то ехали в карете и остановились у фабрики, о которой собирался написать один из его журналистов. И папа стал говорить со мной так, будто я уже взрослая. Он рассказал о детях, которым приходится работать там с утра до ночи, о будущей статье, в которой ему хотелось написать об их тяжелой жизни, в надежде хоть как-то помочь им. И я увидела этих бедных детей. Они были одного со мной возраста, грязные, растрепанные, изможденные. Его статья изменила их жизнь к лучшему. С тех пор я каждую ночь запоем читала газету, колонку писем к редактору и репортажи с заседаний парламента. Я очень гордилась отцом, потому что он не только жертвовал деньги на благотворительность. Он и его «Морнинг джорнал» старались сделать Лондон лучше.
Кристофер легко мог представить себе Эбигейл в то время — любопытную, умненькую маленькую девочку. Большинство людей заботила только их собственная судьба, они довольствовались тем, что у них более-менее все в порядке, но Эбигейл хотела улучшить жизнь других. Кристофер не знал, встретит ли когда-нибудь такую женщину, как она. Он положил руку ей на колено и хотел что-то сказать, но она покачала головой:
— Позволь мне закончить, Крис. Я рассказала тебе эту историю, чтобы показать, какую важную роль играет газета в обществе, и как много я трудилась, чтобы научиться хорошо писать. И потому хочу написать свою статью, в которой опровергну то, что опубликовала «Таймс».
Кристофер на мгновение остолбенел от удивления, а потом его охватила злость, та самая злость, о которой теперь было известно всем вокруг. Он не зря десять лет учился контролировать себя. Он не позволит возобладать эмоциям, но и не позволит Эбигейл написать статью.
— Нет, — сказал Кристофер. — Ты этого не сделаешь.
— Крис, ты должен опровергнуть то, что написано в статье, иначе твое положение станет еще хуже. Доверься мне! Я докажу, что, несмотря на ошибки молодости, ты стал хорошим человеком.
