Ни ссадины. Ни синяка. Идеально чистая, гладкая, белая кожа, будто только что с молочной ванны.
Скарлетт замерла. В памяти мгновенно вспыхнула картина: Тиара, прижатая к двери, чёрные тени вокруг неё, кривые кинжалы в их руках. Она помнила, как один из нападавших замахнулся на сестру. Помнила, как Тиара вскрикнула и прижалась к двери, закрывая лицо руками. Кинжал должен был хотя бы задеть её. Должен был оставить след. Но на руках — чистых, нежных, беззащитных руках принцессы — не было ничего.
Скарлетт подняла взгляд на лицо сестры. Тиара снова смотрела на неё с той же благодарной, слабой улыбкой. Но в уголках её глаз, в глубине этих ясных, небесно-голубых глаз, на одно короткое, неуловимое мгновение мелькнуло что-то иное. Не благодарность. Не усталость. Не страх. А спокойствие. Глубокое, абсолютное спокойствие человека, который точно знает, что происходит, и контролирует ситуацию.
Это длилось не дольше вздоха. Меньше, чем удар сердца. Тиара моргнула, и её глаза снова стали влажными, детскими, беззащитными.
— Что-то не так, сестра? — спросила она, склоняя голову набок.
Скарлетт моргнула. Наваждение? Игра света? Усталость?
— Нет, — ответила она, заставив себя улыбнуться. — Нет, всё хорошо. Просто… задумалась.
Она поднялась, чувствуя, как в груди зарождается странный, холодный комок. Тот самый, который появлялся каждый раз, когда её интуиция, закалённая двумя жизнями, пыталась пробиться сквозь пелену эмоций.
— Тебе нужно отдыхать, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я зайду утром. Если что-то понадобится — сразу посылай за мной.
Тиара кивнула, снова улыбнувшись своей ангельской улыбкой.
— Спокойной ночи, сестра. И спасибо. Спасибо за всё.
Скарлетт вышла в коридор и медленно, очень медленно пошла к себе. Ноги не слушались, мысли путались, а перед глазами стояло это запястье. Чистое. Белое. Нетронутое.
Воспоминание о схватке прокручивалось в голове снова и снова. Она видела, как один из нападавших замахнулся на Тиару. Точно видела. Клинок должен был коснуться её руки. Должен был оставить хотя бы царапину. Но на руках сестры не было ничего.
«Она могла увернуться, — шептал внутренний голос. — Ты была занята боем, могла не заметить. Или он промахнулся. Такое бывает».
Но другой голос, холодный и настойчивый, возражал: «Ты видела это. Ты помнишь это. И её глаза. Это спокойствие. После такого ужаса никто не может быть так спокоен».
Скарлетт остановилась посреди коридора и прислонилась спиной к холодной каменной стене. Где-то вдали, в другом крыле дворца, горели факелы, и их свет отбрасывал на пол дрожащие тени. Тени, которые могли скрывать всё что угодно.
«Нет, — приказала она себе. — Нет. Тиара — твоя сестра. Она только что пережила ужас. Она плакала у тебя на плече. Она назвала тебя своей спасительницей. Не смей подозревать её. Не смей».
Она оттолкнулась от стены и пошла дальше, быстрее, почти бегом. Ей нужно было увидеть Рэйдо. Нужно было рассказать ему о нападении, о своих страхах, о новых данных из архива. Нужно было убедить себя, что всё, что она сейчас чувствует, — лишь паранойя, следствие недосыпа и постоянного напряжения.
Но зерно уже было посеяно. Крошечное, незаметное, оно лежало где-то в глубине её души и ждало своего часа. Ждало, когда прорастёт. Когда превратится в нечто, что уже невозможно будет игнорировать.
А в покоях Тиары, оставшись одна, Принцесса Света отставила чашку с чаем, подошла к зеркалу и внимательно осмотрела своё отражение. Её лицо, только что такое испуганное и благодарное, теперь было спокойным и сосредоточенным. Она подняла руку, повертела ею перед глазами, рассматривая чистую, нетронутую кожу, и чуть заметно улыбнулась.
— Аккуратно, — прошептала она своему отражению. — Очень аккуратно. Она почти поверила. Почти.
Она опустила руку и посмотрела в темноту за окном, туда, где, возможно, её тени уже готовили следующий шаг в этой сложной, многоходовой игре. Игры, в которой ставкой были не просто жизни, а сама суть этого мира.
Глава 21
Подземелье под старой часовней никогда не отличалось гостеприимством. Сырые каменные стены, покрытые плесенью, узкие бойницы, в которые едва пробивался тусклый утренний свет, и запах — тяжёлый, металлический запах страха и крови, въевшийся в камни за долгие годы. Здесь когда-то держали пленников во время междоусобных войн, потом помещение забросили, а теперь, по распоряжению Рэйдо, его приспособили для временного содержания особо опасных преступников. Никто из дворцовой стражи не знал об этом месте — только Ледяной Кронпринц и пара его самых доверенных людей.
Пленник висел на цепях, прикованный за запястья к стене. Точнее, он не висел — он был вморожен в ледяную глыбу, которую Рэйдо создал вокруг него сразу после поимки. Только голова и плечи торчали из этого прозрачного саркофага, иней покрывал волосы и брови, а глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту безумным, затравленным взглядом.
Рэйдо стоял напротив, скрестив руки на груди. Его лицо было бесстрастной маской, но внутри бушевала буря. Этот человек — один из тех, кто напал на Тиару. Один из тех, кто осмелился поднять руку на принцессу Света в самом сердце дворца. И Рэйдо был полон решимости вытрясти из него всё, до последней капли.
— Ты слышишь меня? — голос Рэйдо был тих, но в каменном мешке он звучал как удар колокола. — Я задам тебе несколько вопросов. Если будешь отвечать честно, я сделаю твою смерть быстрой. Если будешь молчать или лгать — я буду замораживать тебя по кускам, начиная с пальцев ног. Ты будешь чувствовать, как твоё тело превращается в лёд, и не умрёшь, пока не замёрзнет сердце. У тебя есть время подумать.
Пленник не ответил. Только смотрел своими безумными глазами, и в них, странное дело, не было страха. Только какая-то жуткая, нечеловеческая решимость. Губы его шевелились, будто он читал молитву, но звука не было слышно.
Рэйдо шагнул ближе. Лёд под его ногами похрустывал, и каждый шаг отдавался эхом в тишине подземелья.
— Кто послал вас? — спросил он. — Кто заказал покушение на принцессу Тиару? Отвечай.
Пленник вдруг улыбнулся. Медленной, страшной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Его губы разомкнулись, и он прошептал одно только слово:
— Свет.
И в этот миг всё пошло не так.
Тело пленника под ледяной коркой вдруг засветилось изнутри. Не тёмным, не чёрным, не багровым — а ослепительно-белым, ярким, как солнце в зените. Рэйдо инстинктивно отшатнулся, закрывая лицо рукой, и в то же мгновение свет вспыхнул с такой силой,
