Элизабет Хойт - Герцог полуночи

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80

Аполло кивнул и тут же произнес губами: «Артемис, но почему?»

— Поторапливайся и одевайся, — сказала она, притворившись, что не поняла вопроса.

Встревоженный спешкой и тем, что его вопросы остались без ответов, виконт все же подчинился. Камердинер герцога еще до этого дал ему рубашку, штаны и прочие предметы одежды, однако все оказалось маловато, в том числе и туфли.

— Их взяли у слуги, у которого самый большой размер обуви, — сказала Артемис, виновато глядя на брата.

Тот покачал головой и, улыбнувшись, наклонился и поцеловал сестру. Потом, взяв блокнот, написал: «Как я смогу связаться с тобой?»

Артемис молча смотрела в блокнот, и ее брат, сообразив, что она об этом не думала, забрал у нее блокнот и написал очередное послание: «Артемис, мы должны не терять связи. Ты — это все, что у меня есть, и я не доверяю твоему герцогу. Нисколько не доверяю».

— Знаешь, это просто глупо — то, что касается Максимуса, — ответила она, прочитав написанное. — Но ты прав, нам нельзя терять друг друга. Ты знаешь, куда пойдешь отсюда?

Он думал над этим долгие часы, поэтому сразу же написал ответ: «У меня есть друг по имени Эйза Мейкпис. Ты сможешь найти его в Хартс-Фолли и через него передать мне письмо».

— Хартс-Фолли? — удивилась Артемис. — Не понимаю… Ты что, туда пойдешь?

Аполло покачал головой и, снова взяв блокнот, написал: «Тебе лучше не знать».

— Но как же…

«Позаботься о себе», — приписал брат.

Артемис крепко обняла его и сказала:

— Это ты должен позаботиться о себе. Твое исчезновение до сих пор не забыто. Тебя будут искать. — Отодвинувшись, она посмотрела на брата, и он с ужасом увидел в ее в глазах слезы. — Я не переживу, если снова потеряю тебя.

Он наклонился и поцеловал сестру в лоб. Даже если бы он мог говорить — ему нечего было сказать, чтобы успокоить ее, и он повернулся, собираясь уйти.

— Подожди, — остановила его Артемис, положив руку ему на локоть. — Вот. — Она сунула в руки брата маленький мешочек. — Здесь три фунта и шесть пенсов. Это все, что у меня есть. И еще немного хлеба и сыра. О-о, Аполло… — Она тихо всхлипнула. — Иди же быстрее, — Артемис толкнула брата в тот момент, когда он собрался снова наклониться к ней.

Виконт тут же повернулся и нырнул в узкий туннель; он видел, как им раньше пользовался Уэйкфилд, но не имел понятия, куда этот проход мог вести.

Максимус не знал, как долго в эту ночь обыскивал Сент-Джайлз, когда услышал пистолетный выстрел. Быстро свернув за угол, герцог побежал на звук. Дорогу ему освещала луна — его верная подруга, его недосягаемая возлюбленная.

Вскоре послышались хриплые голоса мужчин и стук подков по булыжникам. Герцог выскочил на поперечную улицу и справа от себя увидел Тревельона, во весь опор мчавшегося к нему.

— Он направился прямо к Севен-Дайалз! — прокричал капитан.

Максимус пробежал совсем близко перед его лошадью, и ему показалось, что он почувствовал у себя на щеке дыхание животного. Сейчас он мог пробраться по одному из многочисленных переулков, слишком узких для верхового, и тогда смог бы перехватить Сатану.

В глубине души Максимус был уверен, что в эту ночь Тревельон охотился именно за Сатаной — человеком, носившим на шее подвеску его матери, человеком, убившим ее дождливой ночью девятнадцать лет назад.

Поворот налево, затем направо. У него уже заболели ноги, а из груди вырывалось прерывистое дыхание. Вскоре впереди замаячила колонна Севен-Дайалза, и там же, прямо у колонны, Сатана остановил свою лошадь — словно поджидал его.

Замедлив шаг, Максимус скользнул в тень. У негодяя в руках не было пистолетов, но он, несомненно, был вооружен.

— Эй, ваша светлость! — крикнул Сатана. — А я-то думал, что вы давно перестали прятаться!

Глядя на человека, когда-то убившего его мать, Максимус чувствовал, как его наполняют холод и страх — из-за того, что он слишком… маленький и слишком слабый. Он вспомнил ее грудь — всю в крови, а также алые брызги, рассыпавшиеся по белому мрамору кожи. И еще — потоки дождя, заливавшие ее окровавленное тело.

Подавив приступ тошноты, герцог спросил:

— Кто вы?

— Неужели не узнаете? — Сатана вскинул голову. — А ваши родители узнали — вот почему мне пришлось их убить. К сожалению, ваша мать узнала меня даже с шейным платком, закрывавшим часть лица. Очень жаль. Она была красивой женщиной.

— Значит, вы аристократ? — проговорил Максимус. — И тем не менее опустились до того, что занимаетесь воровством в Сент-Джайлзе?

— Грабежом, да будет вам известно! — возмутился Сатана, как будто считал грабеж благородным занятием. — И вообще, это приятное развлечение — пустить кому-нибудь кровь.

— Думаете, я поверю, что вы занимаетесь этим ради острых ощущений? — усмехнулся Максимус. — Избавьте меня от подобных глупостей. Вы — младший сын? Или ваш отец проиграл ваше наследство?

— Ни то и ни другое. — Сатана покачал головой. — Но мне начинает это надоедать, ваша светлость. Выходите, не будьте таким трусом. Выходите, позабавимся…

Максимус выступил из тени; он давно уже не был робким мальчиком.

— Вы же знаете, что у меня они все, кроме этой одной.

— Изумрудные капли, подобные моей? — усмехнулся Сатана и пальцами в перчатке коснулся изумрудной заколки на шейном платке. — Она должна стоить хороших денег. Уж я-то знаю, потому что сам продавал их. Ожерелье вашей матери долгие годы обеспечивало меня вином и женщинами.

Максимус почувствовал, как в груди его закипает ярость, но он взял себя в руки, чтобы не поддаваться на провокацию.

— Мне просто нужна эта подвеска, чтобы восстановить ожерелье, — заявил он.

— Идите и возьмите. — Сатана поманил его согнутым пальцем.

— Я так и сделаю. — Максимус двинулся вокруг всадника. — Я возьму ее, а заодно и вашу жизнь.

Сатана, запрокинув голову, громко расхохотался. Потом, указав на костюм Максимуса, проговорил:

— О, сэр, признаюсь, я польщен, раз довел герцога Уэйкфилда до такой степени безумия, что он надевает наряд актера и бегает по улицам Сент-Джайлза. Что ж, я…

Все произошло так быстро, что у Максимуса не было времени даже подумать, тем более что-либо предпринять. У себя за спиной он услышал стук подков и тут же увидел блеск металла, когда Сатана поднял левую руку, которую держал под плащом.

А потом были огонь и грохот — страшный, вселяющий ужас грохот и конское ржание.

Максимус отскочил и обернулся. Позади него, агонизируя, падала лошадь. Он снова повернулся к Сатане, но тот уже пришпорил свою лошадь и поскакал по одной из ближайших улиц. Максимус тотчас бросился за ним.

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80