7 июля Гитлеровское командование сменило направление главного удара, обрушив все свои силы на Поныри. Атаки на Ольховатском направлении хотя и продолжались, но постепенно слабели. Мы наконец получили небольшую передышку.
Устали мы страшно, подкашивались ноги. За все это время, нам толком не удавалось даже как следует перекусить. Есть хотелось как волку!
К обеду подвезли походную кухню, нас впервые как следует накормили, за эти два дня. Даже пшенная каша, казалась особенно вкусной. Прислонившись к плечу одного из товарищей, я задремал. В этот день мы в бой не вступали, это сделали свежие силы, подоспевшие на подкрепление. А вот бомбежки не прекращались, услышав, гул самолетов я снова проснулся, едва прикорнув.
- Черт, ни минуты покоя!
8 июля.
Едва рассвело, немецкие войска, не добившись крупных успехов под Понырями, снова перешли в наступление на Ольховатском направлении. На советские окопы снова двинулись немецкие танки, бронетехника, а за ними пехота. Не смотря на огромные потери, немцы продолжали упорно рваться вперед.
По танкам открыла огонь артиллерия, а также пулеметы и минометы. Первая атака бы успешно отражена первой линией обороны. К 12 часам дня, часть немецких танков, обойдя советские укрепления с левого фланга, все же прорвались к населенному пункту, где находился новый командный пункт.
День был в разгаре, когда подразделение разведчиков в составе своего батальона находились в окопах и наблюдали, как издали показались немецкие танки.
- Танки! Слева! - послышалось в рядах.
- Сколько?
- Четыре… Пять… Восемь танков! За ними пехота. Обошли наши позиции, пытаются прорваться к командному пункту. Ребята, готовься! – сказал Мелешников. - Андрей, доложи командиру…
Нам дали команду приготовиться к бою. Подбежал Колесов, взял в руки оптику.
- Штук десять. Ну, держитесь ребята!
Оказалось их много больше, точно я не мог подсчитать. Танки двигались к траншеям, стреляя на ходу. Бойцы достали противотанковые гранаты.
- Пропускай их через себя, - отдал команду Мелешников, – пехоту главное отсекай!
Танки подошли совсем близко. Несколько солдат выползли из окопов, метнули гранаты.
- Есть! Попал! – крикнул Коля Семенов.
- Молодец! – похвалил его Федя.
Танк загорелся, тот скатился обратно в траншею. Следом подбили второй.
Глядя на проявленную товарищами отвагу и героизм, я неожиданно оживился. Ну, как же так! Я что получается трус? Неужели я не могу? Если я не сделаю этого, то наверное сгорю со стыда. Нет, не мог я такого себе позволить! Не мог я позориться, казаться хуже других!
- Этот мой! Я сейчас!- я выполз из окопа со связкой гранат и стал поджидать. Только бы попасть! Я знал, где у танков слабое место. На меня шел средний немецкий танк, лязгая гусеницами. Я метнул, раздался взрыв и он загорелся, встал на месте и замер как вкопанный! Вот это да! Меня охватил восторг, неужели?!
- Ура! Попал!- послышались крики.
Ползком я скатился в траншею.
- Есть! Молодец!- обрадовались товарищи. И это был не последний, после было еще два танка, которые я успел уничтожить.
Мы подбили несколько танков, одновременно ведя огонь из автоматов по пехоте, но впереди их была еще целая куча, и они продолжали идти, ребята тоже пытались их подбить. Один из них загорелся и также встал на месте, лязгнув гусеницами, другой все еще шел, продолжая двигаться прямо на нас - это был «тигр». Повернув свою башню, он выстрелил… Его снаряд разорвался позади окопа, взметнув на воздух комья земли и столп пыли. Несколько солдат были ранены осколками, часть немецких танков продолжали упорно идти пытаясь прорвать оборону, за ними пехота.
Жара стояла ужасная, и я пытался отстреливаться сидя в окопе из автомата. Был в каске и пот стекал по лицу, в какую-то секунду смахнул и вытер его рукой. Мне ужасно хотелось пить, пересохли губы, я посмотрел на фляжку, пытаясь улучить момент, чтобы хотя бы глотнуть воды. Как назло часть немецкой пехоты подошла слишком близко и мне уже ничего не оставалось, как продолжать отстреливаться и вести огонь до последнего. Рядом раздался свист и шальная пуля, отскочившая рикошетом от какой-то железяки, попала мне в живот. Я почувствовал, как что-то потекло по рубашке, увидел кровь, схватился рукой за бок. После ощутил лёгкое головокружение, пошатнулся и упал на дно окопа, медленно опустившись. Тут же почувствовал боль и жжение в области раны, которые нарастали. Резко участился пульс, забилось сердце, в глазах помутилось...
Не слышно стрельбы, смолкла внезапно автоматная очередь.
- Ваня, давай же! Уснул ты что ли?! – крикнул кто-то из товарищей, но увидел, что тот лежит на краю траншеи лицом вниз, держа в руках автомат. Тут же подбежал находившийся рядом Мелешников, он повернул тело Краузе лицом. В тот момент я открыл глаза и увидел его перед собой.
- Санитара сюда! Здесь раненный! Держись... - я услышал обращение ко мне.
Мелешников занял моё место и продолжил стрелять. Мне становилось всё хуже. Я был ещё жив - видел, слышал что происходит, глаза мои были открыты, отчаянно зажимал рану рукой, а кровь все шла и шла, сочилась из раны заливая мою гимнастерку...Весь левый бок был в крови. Ваня снова обратился ко мне:
- Сейчас потерпи… Ваня! – крикнул Мелешников, метнулся ко мне и стал меня тормошить. – Сейчас, подожди ещё немного…Терпи, терпи… Ну скажи что-нибудь! Ты что, помирать, что ли вздумал?
Я пытался ему ответить, но не мог. От острой, массивной кровопотери резко упало давление.
- Не вздумай! Слышишь? Не надо! Не смей! – орал Мелешников.
Собрав последние силы, я успел ещё сказать, едва шевеля губами и теряя сознание:« Ваня…прости меня…а-а...» - это были мои последние слова. Последний вздох сорвался с моих губ, а с ним и душа взметнулася вверх покинув бренное тело... Только глаза, серо-голубые, окаймленные темными, длинными, ресницами, неподвижно застыли, глядя в бездонное синее небо.
- Ваня. Ваня!!! – крикнул тот отчаянно. Не подавал уже Ваня признаков жизни. - Что ж ты наделал, зараза!? Краузе! Зачем?
Уже находясь вне тела, какое-то время я еще слышал грохот боя, слышал как звал меня Ваня, но ответить уже не мог. Видел как склонились над моим телом…
- Что с ним? Живой он еще? – спросил Гузынин.
- Нет. – Ответил Иван и движением руки закрыл его веки.
