пальцами.
— Скажи, чего ты хочешь, и я подчинюсь.
Все тело Дафны откликнулось на его слова, бедра подрагивали от желания.
— Я хочу… скорее.
Голос ее дрожал, лицо горело, и губы Хью изогнулись в довольной улыбке, касаясь ее виска:
— Как пожелаешь, любимая.
Он пососал мочку ее уха, легонько покусал, забрался языком внутрь, в то время как его рука мучительно медленно тянула вверх сорочку, пока она не поднялся выше шелковистых завитков.
Его ладонь скользнула между плотно сжатыми бедрами, и хриплый голос потребовал:
— Раздвинь ноги, дорогая.
Мышцы ее бедер дернулись, когда она развела бедра в стороны. Умелый палец раздвинул нежные складки и принялся гладить ее от набухшего бугорка до входа в тело.
Дафна задрожала и стиснула челюсти, чтобы не застонать.
Указательный палец тем временем проник внутрь, и она вскинула бедра ему навстречу, а большой нащупал самое чувствительное местечко и начал чертить вокруг него кружочки, все ближе подходя к вершинке. Она вся горела, из нее сочилась влага, и он добавил второй палец, ускорив движение. Пальцы двигались в едином ритме, и вскоре волна наслаждения захлестнула ее с головой, вырывая из собственного тела.
— Вот так, моя прекрасная возлюбленная. Отдайся мне, — прошептал Хью, когда Дафна сжалась и конвульсивно дернулась вокруг его пальцев, которые сразу же заставили ее испытать второй, еще более острый взрыв наслаждения, так что в голове у нее помутилось.
Она смутно осознавала, что Хью устраивается рядом и накрывает одеялом ее скользкое от пота тело. Она попыталась открыть глаза, но веки отяжелели от удовольствия и ее хватило только на низкое удовлетворенное мурчание.
Он крепче прижал ее к себе и стал гладить, чертить кончиками пальцев узоры на коже. Дафна уткнулась ему в грудь, стараясь не касаться забинтованной раны, и поцеловала то место, где мощно и размеренно билось его сердце.
— Я тебя люблю, Хью, как же я тебя люблю!
— Ах, милая, как долго я мечтал услышать эти слова из твоих уст, — выдохнул Хью. — Я тоже тебя люблю, Дафна.
Она обвила руками его мускулистую шею.
— Я сегодня так за тебя испугалась: тысячу раз умерла, глядя на тебя, переживая за тебя. — Она прикусила губу, на глаза навернулись слезы. — Я согласилась жить в Лондоне, чтобы ты мог ходить на «Призраке» и заниматься тем, что любишь, но…
Хью перекатился на спину, усадил ее верхом себе на бедра и, глядя на нее снизу вверх с нежной улыбкой, сказал:
— Обещаю, любовь моя — больше никаких поединков.
Дафна сморгнула слезы:
— Правда?
— Конечно! Что же до «Призрака»… Я внезапно понял, что больше не хочу выходить в море и искать приключений.
У Дафны помутилось в глазах от облегчения.
— Ты это всерьез? Уверен? Я не хочу тебя принуждать. Мне бы не понравилось, если бы…
— Тсс, милая. Ты меня ни к чему не принуждаешь. — Хью заправил волнистую прядь ей за ухо и поднес ладошку к губам. — Мне очень жаль, что тебе пришлось стать частью моего гнусного прошлого. Наверное, ты была в ужасе, когда оказалась в руках у Калитена.
— Поначалу я и правда пришла в ужас, но к вечеру устала бояться. — Дафна покачала головой. — Этот человек настоящий психопат. Он не причинял мне боли, в отличие от Гастингса, только постоянно бушевал и что-то бормотал. Ты знаешь, как Малкольм с ним познакомился?
Хью пожал плечами.
— Многие англичане не брезгуют контрабандой, и кое-кого это приводит к торговле людьми — она приносит больше всего прибыли. Не удивлюсь, если окажется, что Малкольм знал кого-нибудь из тех, кто в прошлом вел дела с Калитеном, и не устоял перед искушением.
— Прости меня, Хью.
Он прищурился:
— Простить? За что?
— Думаю, это Малкольм подрезал тебе подпругу или кто-то по его приказу. Наверное, ему хватило глупости поверить, что я за него выйду, и он боялся, что ты этому помешаешь. Если бы я сразу рассказала тебе, что он меня шантажирует, может, ничего бы и не случилось. Это из-за меня твоя жизнь дважды оказалась под угрозой.
Хью, как обычно, ее удивил, расхохотавшись.
— Что смешного я сказала?
Он медленно обвел ее взглядом, задержавшись на груди с напряженными в ожидании ласки сосками.
— Прости, мне не следовало смеяться, но ты должна уяснить, что у твоего будущего мужа своеобразное чувство юмора.
Дафна скрестила руки на груди:
— Я заметила.
— А смеюсь я потому, что знаю, что подпругу мне подрезала твоя вздорная служанка Ровена.
Дафна вскинула брови, решив, что он сошел с ума.
— Бедняжка решила, что я пришел сломать тебе жизнь, как это сделал Гастингс. Она просто пыталась тебя защитить. Я велел ей позабыть и об этом печальном инциденте, и о том, чтобы снова попытаться выкинуть нечто подобное. Один раз я ее простил, но в следующий непременно накажу.
Дафна лихорадочно вспоминала, как Ровена расписывала, какой страшный человек Хью.
— Она, наверное, умом тронулась.
— Да нет: когда признавалась мне в содеянном, она не была похожа на сумасшедшую. Думаю, она просто готова на все, чтобы защитить тебя и твоих сыновей. Она глубоко раскаивается.
Дафна понятия не имела, что на это ответить. Совершенно.
Хью притянул ее к себе и куснул за подбородок:
— Ты голоса лишилась, любимая? Тебе помочь его вернуть?
Он многозначительно поднял брови и потянулся рукой к ее широко раздвинутым бедрам.
Дафна только тут осознала, на чем сидит верхом.
— Как ты можешь шутить по этому поводу?
Она ахнула, чувствуя, как пальцы Хью скользнули к влажным лепесткам.
— О, я серьезен, как никогда, уверяю тебя.
Дафна стиснула зубы, когда ее прошило острым удовольствием от движений его пальца, и потратила все оставшиеся силы, чтобы положить ладонь ему на руку.
— Хью, посмотри на меня, пожалуйста. Да не туда, а в лицо, — сказала она, увидев, что он не отрывает взгляда от ее промежности.
Он поднял глаза с мечтательной улыбкой:
— Да, любимая?
— Ты очень хорошо умеешь меня отвлекать.
— Буду еще тренироваться в этом, пока не доведу свои навыки до совершенства. — Дафна нахмурилась, и Хью убрал руку, выражение его лица сразу же стало нарочито смиренным. — Но я вижу, что сейчас неподходящий момент: ты хочешь мне что-то сказать, дорогая?
— Расскажи, что случилось с твоим глазом. — Дафна приготовилась вытерпеть холодный злой взгляд, которым он ее окинул в прошлый раз, когда она заговорила об этом, но Хью улыбнулся.
— Конечно, расскажу, любимая. Я бы не хотел держать это от тебя в тайне. — Он подложил себе под голову подушку и откинулся на нее, одной рукой рассеянно поглаживая колено Дафны. — Когда меня покалечили, это было
