Вот почему князь Дмитрий Волынский был весел, когда войска пошли на Брянск: счастье не изменило ему и на этот раз! Он так и сыпал веселыми шутками-прибаутками, рассказывал об интересных, известных ему, явлениях и даже пытался пророчить.
– Я верю, – сказал он, как только их полки вступили, в самом начале летней жары, на брянскую землю, – что нам не придется воевать с твоим славным Брянском! Брянцы сразу же перейдут на нашу сторону!
Но князь Роман не мог в это поверить. – Литовцы так просто не отдадут Брянск! – усмехнулся он в ответ. – А если такое случится, то ты не просто знатный человек – но сущий пророк, любимец Господа!
Так они беседовали, медленно продвигаясь вперед, пока вдруг не заметили возвращавшийся из разведки отряд, быстро скакавший навстречу князьям и войску.
– Вот что, славные князья, – сказал своим густым сочным басом подъехавший к военачальникам старший разведки брянский боярин Ждан Воиславович. – К вам навстречу едут брянские бояре со своим нагубником! Их ведут сюда наши воины! Вы будете с ними говорить?
– Пусть идут к нам! – улыбнулся, глядя с хитрецой на князя Романа, Дмитрий Волынский. – Вот тебе, Роман, и правота моих слов!
На это бывший брянский князь смог только молча покачать головой. – Остановитесь, воины! – крикнул князь Дмитрий. – Готовьтесь к привалу! А мы будем принимать брянских посланников в своем шатре, прямо здесь, в чистом поле!
Воины и слуги едва ли не в мгновение разбросали по всему полю палатки и шатры, разложили костры, на которых готовилась неприхотливая, но сытная воинская пища. Князья же воссели на небольшую скамью в шатре «старшего воеводы» и, попивая из принесенных слугами серебряных кубков душистый мед, ждали.
Наконец, мальчик-слуга Дмитрия Волынского резво вбежал в шатер и доложил, что к ним идут «какие-то бояре».
После взмаха руки князя Дмитрия в шатер вошли знатные брянцы. Их было семь человек. Впереди был незнакомый князю Роману рослый, краснолицый, с небольшой стриженой русой бородой и пышными усами на литовский манер, боярин. Все они низко поклонились сидевшим князьям, а те приветливо кивнули им головами.
– Здравствуйте, славные московские князья! – сказал глава брянских посланников, прижимая руку к сердцу. – Мы решили пойти к вам навстречу, как только узнали о вашем походе! Мы не хотим воевать с московскими людьми и, особенно, с нашим праведным князем Романом!
– Кто ты такой? – усмехнулся Роман Михайлович. – Я вижу здесь знакомые лица – моего бывшего огнищанина Улича, седовласого Сбыслава Михалыча, Шумака Борилича, Юрко Кручинича, Олега Коротича и тебя, моего славного беглеца, Белюту Сотковича! Но тебя – не знаю!
– Слава тебе, наш любимый князь! – выкрикнули едва ли не в один голос брянские бояре, довольные тем, что князь Роман помнил их даже по именам.
– Я – Василий, мой господин! – поклонился глава брянских людей. – Князь Дмитрий Ольгердыч назначил меня нагубником! И я пока веду все его дела…Наш князь Дмитрий сейчас пребывает на войне с немцами, а свой удел он оставил на волю Господа…Вот мы, брянские люди и бояре, посоветовались и решили перейти со всем уделом на сторону Москвы! Мы готовы ежегодно выплачивать Москве столько серебра, сколько отсылали в Орду! Кроме того, мы зовем к себе князем Романа Михалыча и просим его согласия. Нам не нужна война со славной Москвой! Мы с радостью откроем ворота перед князем Романом! Здесь с нами целый воз серебра! Это весь ордынский «выход»! Теперь мы будет отсылать серебро не в Орду, а в Москву!
– Хорошо, славный Василий! – сказал, вставая, князь Дмитрий Михайлович. – Тогда мы не будем разорять вашу брянскую землю! А сейчас мы пошлем письмо к великому князю Дмитрию Иванычу и попросим его решения. Пусть наши люди отвезут в Москву и вашу телегу с серебром. А вы пока отдохните в шатре, который вам поставят, примите пищу и ждите. Ответ от великого князя придет не сразу! Думаю, что через день – два…А теперь – идите!
– Благодарим! – склонился в поясном поклоне нагубник Василий. Также поступили и брянские бояре.
Как и предсказал мудрый князь Боброк-Волынский, великокняжеский ответ пришел с молодым гонцом лишь к вечеру следующего дня.
Запыхавшийся от скорой езды юноша, одетый в легкую одежду московского конного воина, низко поклонившись князьям, ожидавшим его в шатре «старшего воеводы», быстро сказал: – Здравствуйте, славные князья! Я привез вам словесный приказ нашего могучего Дмитрия Иваныча! Он не стал писать грамотку, чтобы быстрей решить дело! Великий князь сказал такие слова: – Мой верный Дмитрий Михалыч! Возьми у брянских людей грамотку, где бы они письменно изложили клятву верности Москве и обязательство – привозить нам каждый год, до осени, свой ордынский «выход»! А славный Роман Михалыч пусть возвращается в Москву! Мы повременим с его княжением! Обстоятельства сильно изменились!
Брянский полк Дмитрия Ольгердовича стоял на левом крыле войска великого князя Ольгерда. Сам великий князь все еще пребывал в своем шатре и беседовал с братом Кейстутом. Воины были готовы идти в бой и только ждали приказа своего полководца. Князь Дмитрий Ольгердович, как и его воины, томился от бездействия и, сидя в седле своего боевого коня, размышлял про себя. – Вот какая славная зима на немецкой земле! Просто Божья благодать! – думал он, поглядывая время от времени на стоявших возле коней воинов. – Это тебе не Русь, не мой суровый брянский удел! Мы вот тут завязли, и нет времени, чтобы заняться делами удела!
Еще осенью, как раз накануне похода на немцев, к нему в стан прибыл посланник от брянских бояр, сообщивший, что Брянск подвергся угрозе нападения московских войск и даже заплатил Москве «непотребную дань» серебром! Он рассказал и о том, что брянские бояре вместе с нагубником Василием ходили «целой толпой» в стан московских воевод и «целовали крест», пообещав Москве ежегодную дань и признание великого московского князя «своим батюшкой». Посланник, правда, говорил, что действия нагубника Василия были вызваны необходимостью спасения удела от «московской грозы» и являлись временной мерой, но Дмитрий Ольгердович был встревожен. – Разве у вас было мало сил, – возмутился он в беседе с брянским гонцом, – и вы испугались московской осады?! Я же говорил своим боярам, как можно победить москалей! Ведь наш Брянск – неприступный город! Там предостаточно и воинов, и надежных горожан! Зачем отдали мое серебро и опозорились, целуя крест?
Но особенно разгневался, узнав о брянских событиях, великий князь Ольгерд. – Твой брянский нагубник Василий давал мне клятву верности перед христианским епископом! – сказал он своему сыну Дмитрию Брянскому. – А вот теперь целовал крест Дмитрию Москалю! Это – клятвопреступление! Надо прогнать этого Василия из Брянска и доставить его ко мне в Вильно на праведный суд! Пусть теперь трепещет от страха: как только мы разобьем злобных немцев, сразу же возьмемся за него!
