– И этот сбежал, – сказала Санчия, когда они приблизились к винодельне. – Сколько мужчин работало на винном дворе?
– Один или два в это время года. Конечно, во время сбора винограда их бывало намного больше. – Катерина направила лошадь с повозкой к стойлу у стены и громко окликнула:
– Эй, есть кто? Леонардо!
Ни звука в ответ. Катерина усмехнулась:
– Похоже, нам никто не поможет. – Она спрыгнула с повозки. – Я надеялась, что нам повезет больше. Сами мы сможем заполнить только маленькие бочонки. – Она прошла к виноградникам. – Я буду подкатывать бочонки, а ты тяни воду из колодца и наполняй их.
Поднимать бадью с водой оказалось не так уж трудно после того, как Санчия вошла в нужный ритм. Трудности начинались тогда, когда бадья оказывалась наверху и ее надо было вытягивать через край. Но тяжелее всего было закатывать бочонок на повозку – это оказалось почти непосильным делом для Санчии и Катерины. Пот струился у них по лицам, и темные круги обозначились под мышками, когда они загрузили последний бочонок.
Катерина вытянулась на повозке, дыхание ее было прерывистым.
– Боже, как я рада, что это кончилось. Я никогда не думала, что вода может быть такой… А что с твоей рукой? Она кровоточит!
Санчия опустила глаза: из небольшого пореза на правой ладони капала кровь.
– Не знаю. Должно быть, порезалась об один из ободов на бочонке. А может быть, это просто заноза. Пустяки. Катерина нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это пустяки? – Она наклонилась, подняла юбку и начала отрывать кусок от нижней рубашки. – Я видела, как от такой же занозы слег здоровый, сильный мужчина. Ты что – хочешь лечь на смертное ложе, глупая?.. – Она взглянула на Санчию в изумлении.
Санчия смеялась. Она так смеялась, что у нее едва хватало сил держаться за повозку, чтобы не упасть на землю.
– Катерина, ты не можешь… – Смех продолжал рваться из ее груди.
– Не вижу ничего забавного.
– Катерина, во имя господа бога, если я и лягу на свое смертное ложе, то уж, конечно, не от занозы! Ведь вокруг чума!
Катерина усмехнулась.
– Что ж, я рада, что ты отнеслась к этому с юмором, – сдержанно сказала она, но уже в следующую секунду неудержимо рассмеялась вместе с Санчией, и слезы побежали по ее щекам. – Я не подумала. – Она покачала головой. – Заноза, Святая Мария, маленькая заноза…
– Мы не должны смеяться, – остановила себя Санчия. – В этом нет ничего смешного. Но почему-то меня душит смех.
– Однажды Лоренцо говорил о том, как природа умеет сопротивляться. – Катерина вытерла щеки тыльной стороной ладони. – Возможно, смех – это тот способ, которым наша природа пытается сохранить в нас здоровое начало, когда вокруг так много ужасного. – Она покачала головой. – Как бы там ни было, мне от этого стало значительно легче. А теперь дай мне все-таки твою руку и позволь завязать ее. Уж если тебя не убила чума, то было бы большой глупостью позволить, чтобы это сделала маленькая заноза.
Санчия протянула руку и терпеливо ждала, когда Катерина вытащит занозу и перевяжет рану.
– Я подумала, Санчия, что тебе лучше не возвращаться в город, – сказала вдруг Катерина, низко наклонившись, чтобы завязать узелок на повязке. – Ты можешь спастись здесь, вдали от города. Это ведь не твой дом. У тебя нет никакой ответственности перед Мандарой.
– Но я нужна тебе.
– Да, ты нужна мне, – сказала Катерина тихо. – И бог знает, как я не хочу, чтобы ты ушла. Мне легче с тобой.
Санчия кивнула, взволнованная. Женщина, стоявшая перед ней, была уже не той элегантно одетой, с королевской осанкой правительницей Мандары. Янтарного цвета шелковое платье Катерины перепачкалось, лицо покрыли глубокие морщины усталости и печали. Но еще никогда Катерина не выглядела столь величественной, как в эту минуту.
– И мне легче с тобой. Это означает, что мы должны оставаться вместе. – Она мягко обняла Катерину за плечи. – А сейчас нам пора идти.
– Да, пора идти. Тем, кто остался в городе, нужна вода.
– А где мы поставим ее?
– На ступеньках собора. Мы возьмем в замок только два бочонка, а остальные оставим им.
– Может быть, ее надо поделить?
– А кто будет делить? Священник сбежал, а нам надо ухаживать за больными. – Катерина подошла к повозке. – Мы будем ездить каждый день и привозить свежую воду. – Она устроилась на место кучера. – До тех пор, пока колодец не пересохнет или не загрязнится. Но меня не удивит, если это произойдет очень скоро. Кажется, божья благодать оставила Мандару.
* * *
В эти дни жизнь Санчии происходила в каком-то водовороте однообразных тяжких дел – подвозка воды, обмывание мертвых, изготовление гробов.
И ей казалось, что все это будет продолжаться бесконечно.
Только один человек выздоровел на ее глазах после болезни, остальных косила беспощадная смерть. Она была всюду, и Санчия знала, что скоро ужасная Медуза доберется и до нее.
Если уж такие невинные дети, как Пьеро и Бьянка, ушли из жизни, нет сомнения, что такой грешнице, как она, пощады не будет.
* * *
– Я ходила на площадь, чтобы разыскать лекаря для юного Донато. Но все напрасно. – Катерина усталыми шагами вошла во двор и опустилась на колени рядом с Санчией перед телом конюха, умершего минуту назад. – Позволь мне помочь тебе с этим. – Она начала обмывать тело. – Как странно, что мы уже давно не чувствуем зловония, – безразлично произнесла она и подняла глаза. – Лекарь убежал из города.
– Он все равно бы не помог. – Санчия пожала плечами. – Но его это тоже вряд ли спасет. – Она взглянула на Катерину. – Мы ведь все обречены, не так ли?
– Возможно, но меня возмущает, что этот сукин сын даже не попытался оказать болезни сопротивления, а просто сбежал. – Она бросила мокрую тряпку обратно в таз с водой. Все, кто еще способен был двигаться, сбежали, – оставив своих мертвых и умирающих. Город пуст.
Санчия растянула чистую простыню над телом Донато. Она считала, что должна прочесть над ним молитву, но не могла вымолвить ни слова.
– Кое-кто из больных вскарабкался по ступенькам собора и лежит там, умоляя господа бога и всех святых о помощи. Сомневаюсь, что бог ответит на это. Может быть, ты сходишь, посмотришь их?
– Я одна?
Катерина кивнула:
– Вскоре я не смогу помогать тебе.
Санчия вздрогнула, ее взгляд пробежал по лицу Катерины. А она-то считала, что ее сердце уже окаменело после всех тех ужасов, что довелось пережить. Оказывается, она ошибалась.
– Когда?
– Когда я заметила маленький нарыв под мышкой? Прошлой ночью.
Но и эти два дня Катерина продолжала делать свое дело, поддерживаемая, возможно, лишь одной силой духа. Только сейчас, глядя ей в лицо, Санчия впервые заметила пот, струившийся по ее щекам. И болезненную складку вокруг губ.
