— Может быть, для него это не так уж сложно, если принять во внимание его любовь к лошадям.
Шелби засмеялась, чувствуя, как чистая, восторженная радость захлестывает ее. Трудно было удержаться, чтобы не сбросить туфельки и не помчаться босиком среди распускающихся нарциссов.
— Давайте поговорим о чем-нибудь серьезном, например о лунном свете…
— Хм-м-м.
Щекой он легонько касался ее шелкового корсажа. Джеф бережно опустил его край немного ниже и поцеловал округлую грудь Шелби. Какое наслаждение! Но тут отголоски ревности всего этого дня вновь вспыхнули в нем.
— Надеюсь, не Касл подарил тебе это платье.
— Разумеется, нет!
Возмущенная таким предположением, пусть даже высказанным в шутку, она тотчас же вспомнила о неравенстве их положения.
— Не думаешь ли ты — я настолько провинциальна, что у меня даже нет собственной одежды?
— Забудь об этом, — попытался успокоить ее Джеф. — Это была неудачная шутка.
— Вот уж, правда!
— Давай не будем спорить из-за пустяков. Я ревновал, просто совсем потерял голову. — Он поцеловал ее. — Прости меня.
— Наверное, мы оба были немного раздражены…
Голос ее замер, нежнейшее прикосновение губ Джефа сводило ее с ума. Шелби трепетала от желания ощутить его руки, обхватывающие, сжимающие ее грудь, его горячий рот на соске, тяжесть его тела, сминающего ее, его колени, раздвигающие ее бедра. Она чувствовала, как твердая, напряженная плоть распирает его брюки, — несомненно, Джеф испытывал те же желания, и все же что-то останавливало ее, словно он перехватил поводья и она ни над чем больше не властна.
— Подожди! — Она несмело попыталась высвободиться. Так нельзя — не сейчас!
Как истинный джентльмен, Джеф тотчас же отпустил ее, но его сверкающие глаза дразнили ее, напоминая, как легко он мог уговорить ее сдаться.
— Ты выбрала довольно-таки странную минуту, чтобы начать заботиться о своей нравственности.
— Твоя ирония хуже, чем нож!
В глазах у нее стояли слезы, когда она пошла прочь, к дожидавшемуся жеребцу. Когда он нагнал ее, Шелби прошептала:
— Я просто растерялась. Я понимаю, как ты все сделаешь правильно, но мне же больно таиться в потемках, когда весь Лондон уверен, что ты обожаешь леди Клементину.
— Ничего. — Под брюками у него все ныло от напряжения. — Ты права. Мы оба были слишком нетерпеливы.
— Быть может, тебе покажется обыкновенным, вульгарным, что я говорю об этом, и все же я — лучшая из женщин, каких тебе когда-либо выпадало счастье встретить. А теперь отвези меня домой.
Шелби подхватила свои шелковые юбки, поставила ногу в стремя и легко вскочила в седло.
Джеф тотчас же вскочил вслед за ней, сжав вожжи своими сильными, изящными руками.
— Я люблю тебя, Шелби. Тебе не нужно беспокоиться о будущем или о том, чтобы не показаться вульгарной, обыкновенной. — Он хмыкнул: — Уж как-как, а обыкновенной тебя не назовешь!
Она, уступая, вздохнула и прислонилась к его груди.
— Каждый день несет с собой столько неопределенности…
— Верь мне. Хорошо?
Смахнув слезы, Шелби кивнула; сердце ее было полно любовью.
* * *
— Я не могу остаться сегодня утром, — пожаловалась леди Клементина Бич, придерживая свою великолепную серую лошадь. Она выглядела на удивление мило в темно-синем бархатном с высоким белым воротником костюме для верховой езды; ее темные волосы были скрыты под аккуратной, маленькой шляпкой, украшенной перьями. Было уже довольно поздно, и большая часть светского общества уже покинула Гайд-Парк, так что Клементина и Бен имели возможность уединиться. — У меня назначена встреча.
Он подъехал поближе, чтобы лучше разглядеть ее лицо.
— Ну что ж, признаюсь, мне вообще не следовало бы быть здесь. Моя племянница была просто в ярости, когда вчера поздно вечером пришла ко мне в палатку. Наверное, ее выступление проходит не так гладко без меня.
— Я до сих пор еще не могу успокоиться, до вчерашнего вечера вы как-то «забывали» сказать мне о том, что вы — дядя Шелби Мэттьюз! — Она притворно нахмурилась. — А вы сказали ей, что мы с вами ездили в Виндзор и ужинали в романтическом ресторанчике?
Он слегка покраснел под своим темным загаром.
— Нет, не совсем. Я сказал, что давал вам урок верховой езды, и мы решили проехать подальше за город.
— Так ведь оно, в общем-то, и было. — Леди Клем одарила американца кокетливой улыбкой. — В любом случае не может же она ожидать, что вы будете проводить все ваше время, прислуживая ей в этом ужасном цирке, Бенджамин.
— Это не цирк…
— Все равно.
Она махнула рукой, не переставая улыбаться ему, думая, как было бы чудесно, если бы Джеф хоть немножко походил на Бенджамина — плотного, мускулистого, увлеченного лошадьми, простого и покладистого. Она знала, уже некоторых светских дам, которые позволяли себе подобные развлечения, но ее собственная тайная неуверенность в себе удерживала ее от этого. Теперь, когда Клемми чувствовала себя привлекательной и желанной в обществе Бенджамина Эйвери, она вдруг подумала, что брак с этим загадочным Джеффри, может быть, не так уж и плох. Она, могла бы заводить себе любовников…
— Мне бы очень хотелось остаться сегодня подольше, но, к сожалению, через полчаса у меня назначено свидание в особняке Эйлсбери.
— Вы действительно собираетесь выйти замуж?
Он пристально смотрел на нее, гадая, что ему еще такое сделать, чтобы помочь Джефу освободиться. Он отчаянно двинулся напролом:
— Вы ведь не любите его, правда?
— О, дорогой мой, вам, наверное, не понять таких соглашений. В том обществе, к которому принадлежим мы с Джефом, браки редко заключаются по любви. Мама всегда говорила мне, что любовь — для детей, а долг — для взрослых.
Клементина лукаво улыбнулась Бену.
— Это скорее деловое соглашение — то, которое связывает нас с Джефом, вернее, которым другие связали нас, когда мы были еще детьми. Мы, я думаю, неплохо поладим, если постараемся не видеться слишком часто, и каждый из нас будет свободен, чтобы… вести свою личную жизнь.
— Но это чудовищно! — Он смотрел на нее, потрясенный до глубины души. — Зачем же тогда вообще жениться?
— Это звучит глупо, — продолжала Клементина шепотом, — но, боюсь, все это сводится к деньгам и положению в обществе.
— Это самое хладнокровное, бесчувственное заявление, которое я когда-либо слышал!
— Я напугала вас, дорогой Бенджамин? Уверяю вас, я ни в коей мере не хладнокровна и не бесчувственна. Как вы думаете, не встретиться ли нам сегодня вечером?
Коснувшись его большой руки, она подъехала к нему так близко, что лошади их почти соприкоснулись.
— Я занимаю комнату 517 в отеле «Савой». Вы не хотите навестить меня там?
