Джек внимательно посмотрел на Харпера. Это был человек маленького роста, которого никогда не признавали. Джек отошел от него и повернулся спиной. Харпер сделал то же самое и усмехнулся, держа палец на курке.
Гарвуд дал еще один сигнал, мужчины повернулись и выстрелили. Анна вздрогнула, увидев скривившееся лицо Харпера. Он увидел свою смерть и поднял руку, как бы стараясь не подпустить ее к себе. В его глазах застыл ужас. Он умирал скуля, руки отчаянно хватались за грудь, пытаясь остановить кровотечение.
Джек ухмыльнулся и опять подошел к команде:
— Кто следующий? — спокойно спросил он.
— Хватит, — ответил Фезерстон, — капитан и есть капитан.
Анна знала, что они снова начнут перешептываться, но мятеж был подавлен. Пока…
Когда она вернулась на корабль, они с Мэри обнялись. Анна чувствовала облегчение: Джек спас себя и ее тоже. Женщина была удивлена и рада тому, что увидела его прежним, но все же она не испытывала к нему той благодарности, которую, ей казалось, могла бы испытать.
Анна не могла забыть, что он бросил ее, спасая себя, чтобы он там ни говорил. Она спрашивала себя, поможет ли эта победа ему отказаться от дурного пристрастия? Сколько времени пройдет, прежде, чем он предаст ее снова? У нее было мало времени на размышление. Она слышала, как доктор Рэдклифф вышел в коридор.
***
Майкл Рэдклифф отслужил четыре года в Британской армии и, получив звание капитана, все-таки решил остаться врачом. Он был квалифицированным специалистом, хотя и необычным. Он предпочел клинику в Уайтчепел, в одном из беднейших районов Лондона, тем, кто мог лучше оплатить его счета. Высокий и красивый, он восхищал аристократок, которые потворствовали ему, но женился на своей ассистентке Барбаре Тизли. Рэдклифф испытывал муки совести. С одной стороны, он хотел лечить людей. С другой, его оскорбляла нищета и отчаяние, которые он видел вокруг. И это привело его к борьбе с теми элементами общества, которые могли бы помочь ему в финансовом отношении. Он'часто обижал богатых дам, которые приходили к нему за помощью. Своим презрением к их легким недомоганиям он отталкивал их.
Итак, в душе Рэдклифф не мог обрести покоя, как ни пытался он подавить свой внутренний конфликт. Он понял, что хочет лечить тех, кто действительно нуждается в нем, и понимал, что гордыня — это грех, от которого он страдает. Жена в конечном итоге, убедила его, что ему стоит иметь дело с теми клиентами, к которым он относился с пренебрежением, если он хочет обеспечить себе нормальное существование в будущем.
Но прежде, чем он занялся новой практикой, по Уайтчепелу пронеслась эпидемия, унося тысячи жизней. Чума, разносимая блохами, как туман окутала город, не различая ни богатых, ни бедных. Вскоре умерла его жена; Рэдклифф пытался спасти своего любимого маленького сына, но и ребенок умер у него на руках. Измученный и больной, Майкл поджег собственный дом и долго провалялся на больничной койке, не думая о том, выживет ли он.
Каким-то чудом он выжил. Рэдклифф продал все, что имел, вложил деньги в акции на Ямайке и, не в силах оставаться в Лондоне, решил отправиться в Вест-Индию.
Единственным кораблем, который брал пассажиров из порта, зараженного чумой, был «Джуэл», на котором требовался хирург. Майкл нанялся на работу.
После того, как корабль покинул порт, доктор Рэдклифф механически выполнял свои обязанности, не думая о том, кто его окружает. Однако, постепенно ужасы, происходящие на корабле, переплелись с его собственным горем. К нему стала возвращаться его прежняя злость, и он высказал капитану Скаретту недовольство по поводу нечеловеческих условий, в которых содержатся заключенные в трюме.
Капитан кисло улыбнулся:
— Мне очень жаль, доктор, что вы находите наши методы неприемлемыми. Но позвольте вам напомнить, однако, что мы имеем дело с обычными преступниками. Если мы и обращаемся с ними, как с животными, это только потому, что они расстались со своим правом называться людьми.
— Только Господь Бог может отнять у людей это право, — набросился на него врач.
— На этом корабле, — холодно ответил Скаретт, — Я — Бог.
Словно в подтверждение этого он вытащил на палубу нескольких самых шумных уголовников. Так как они были закованы в кандалы и держали их два офицера, Скаретт собственноручно выжег каленым железом букву «F» [7] на их лбах. Запах паленого человечьего мяса окончательно вернул Рэдклиффа к реальности и напомнил эпидемию чумы в Лондоне. Взбешенный, он сильным ударом свалил Скаретта на палубу, вырвал у него из рук металлический прут и стал сечь им двух офицеров. Трое закованных в цепи рабочих попытались присоединиться к его импровизированному мятежу, но силы были слишком неравны. Как отчаянно они ни сражались их мятеж быстро подавили, и виновных жестоко высекли.
Несколько дней Рэдклифф находился между забвением и тьмой. Однажды он очнулся и обнаружил, что привязан к позорному столбу. Он мог слышать свист и чувствовал удары плети. Мог видеть злорадную усмешку Скаретта, потом он снова оказался в трюме, рядом с трупом, чьи гниющие ноги утыкались доктору прямо в щеку. Пытка вернула его к кошмарной действительности. Его тело трясло от боли, мозг не мог больше выносить этого, и он снова провалился темноту.
А теперь он очнулся в небольшой каюте. Падал тусклый свет. Он услышал скрип балок и решил, что находится на «Джуэл». Но откуда здесь эта женщина, заботливо склонившаяся над ним…
***
Постель, тишина и женщина — все это казалось Рэдклиффу таким неправдоподобным. Он закрыл глаза, надеясь, что его мозг сам все расставит на свои места. Но, когда он их открыл, она все еще была рядом. На темном фоне вырисовывалась фигура, которую он видел в своих мечтах. Рыжие волосы отливали золотом, глаза — зеленые, как само море. Она была прекрасна.
Майкл попытался заговорить, он едва узнал свой охрипший голос.
— Кто ты?
— Я — Анна Бонни.
Майкл недоверчиво нахмурил брови:
— Пиратка?
— Да. Ты слышал обо мне?
— Конечно. Но я ожидал увидеть Медузу-Горгону, — он обвел комнату взглядом. — Где я?
— В носовой части «Куина» — нашего корабля.
— Как я сюда попал?
— Мы перетащили тебя с палубы «Джуэл».
Майкл слегка кивнул. Видимо, память стала возвращаться к нему.
— Что с людьми? Судном?
— Мы отдали его пленникам. Я думаю, они перешли на сторону пиратов. Или высадились на берег. Во всяком случае, Скаретт мертв, как и большинство офицеров, я полагаю. А ты жив.
Неожиданно для себя Майкл обнаружил, что побрит, волосы приведены в порядок, на нем чистая рубашка.
