Мажор. Беда на мою голову - Дана Дейл

— Вот угораздило же меня с тобой связаться, сначала сам ошивался по этим злачным местам, а теперь и меня утянул за собой, блуд!

— Кто кого ещё утянул, ты же видишь, Гера даже в шоке, я тут уже давненько не появлялся, а вот с тобой связался снова, и привет чифирь.

Гера лишь с упоением наблюдал за нами, но потом видимо решил вставить своих пять копеек.

— Не, ну я понимаю по пьяни, но блять! На трезвую голову, грабануть ларек.

— Вот не поверишь, сам охреневаю!

— Да и ещё девушку беременную втянул в свою кражу века, тоже мне Баттиста Бельцони, расхититель гробниц.

Гера лишь издал еле заметный смешок.

— А сам то, батя рассказывал как ты Ульку кошмарил.

— Давай без разговорчиков, ждите, сейчас ваш почетный караул приедет и выпущу.

Глядя в след уходящему Гере, улыбнулся сам себе, пальцами устало потер переносицу и перевел взгляд на Иванку. Ну, приплыли! Сейчас меня эта картина чуть ли не доводила до истерического смеха. Сидит так сказать моя сокамерница и делится с уже знакомым мне в прошлой жизни бомжом шаурмой, да и так внимательно его слушает, а он чего-то ей с важной миной рассказывает, а эта дева милосердия в знак согласия ему понимающе кивает головой, важная такая.

— Скоро нас выпустят уже?

— Вот сейчас батя приедет, ввалит по самые яйца, а потом выпустят.

— И часто ты так получал?

— Предостаточно.

Прошло минут десять, как в участок забежал отец. Мать честная! Ни иначе огнедышащий дракон. Осматриваясь по сторонам, он уверенно направлялся в нашу сторону, лицо его сейчас просто пылало от злости.

— Блять! Что он уже опять натворил? Я уже надеялся что ты изменился!

Отец обратился к подошедшему Гере и интересуясь о моём здесь пребывании, не сводил с меня своих затянутых пеленой глаз.

— Да, как тебе сказать-то...

И тут батя переводит взгляд на мою Иванку. Лицо моего родственничка резко побагровело. А она сидит с бомжом чуть ли не в обнимку и с ним же за компанию жует свою шаурму. Конечно то еще зрелище скажу я вам, глаза бати начали округляться до масштаба нашей планеты.

— Дожили! Вы теперь своей бандой орудуете вместе? Бони и Клайд хреновы!

— Я скоро для вашей семейки отдельную камеру оборудую.

Гера переглянувшись с моим отцом, оба заливисто засмеялись в голос.

— Ивана, ну ты то куда? Тебе рожать через месяц.

А эта красотка лишь смотрит стыдливо на отца исподлобья и продолжает жадно жевать шаурму, ела с таким треском, что даже пальцы облизывала от соуса.

— Бать, ну захотел человек есть ночью.

Отец скрестил руки на груди и гордо выпрямившись помотал головой в разные стороны, и поочередно обвел нас с Иваной ехидным взглядом. Стоит скалится и еле сдерживается чтобы не заржать, вот прям чувствую.

— Выпускай!

Герман улыбнулся и отворил решетку, выпуская нас, лениво потянувшись вышел первый и застыл, глядя на Ивану, которая и не собиралась выходить. Ну все, затянули демоны, приросла с корнями. Смотрю на её грустное личико и не понимаю её эмоций.

— Ты не идешь?

Приподнимаю одну бровь и вопросительно смотрю на нее.

— А Иван Николаевич?

— Кто прости?

Отец вопросительно переспросил, не понимая о ком она говорит.

Честно, сам охринел! А потом как до меня дошло. Всё! Не удержавшись, заливисто засмеялся во весь голос. Вечно моя брезгливая Иванка, сейчас взяла и села рядом с этим самым бомжом, да обхватила его ещё за рукав дранной куртки, невольно глядя на нее поморщил нос.

— Го-о-осподи, она уже с бомжами околачивается.

— Ой, а сам то, вспомни свой эпичный уход, чуть ли не в губы лез целоваться.

Парировал Гера, хлопая своей пятерней меня по плечу.

— Опустим эти подробности.

Ивана махнула головой в сторону своего, так сказать нового друга, который сидел и дожевывал свое невероятной вкусности лакомство, которое моя девочка ему любезно преподнесла. Не понимал, то ли гормоны в ней играли, то ли что-то другое, но ей видимо так стало его жалко.

— Ну он... Он же сидит тут один, голодный, грязный, уставший, но черт, такой веселый и прикольный.

— Не переживай! Он здесь как у себя дома, все езжайте своей ОПГ отдыхать.

Попрощавшись с этим мужчиной я еле выволок её из участка, вышли на парковку и сели в машину отца. Сидели пару минут молча. Тишина стояла гробовая, но потом как резко засмеется во весь голос батя, что я аж сам на месте подпрыгнул. Услышал как на заднем сидении ойкнула Ивана. Испугано перевожу свой взгляд назад и немного напрягаюсь.

— Иван?

— Ой! Мамочки...

14 глава. Больше не один

Увидев моё состояние сейчас, Эрик незамедлительно подлетел ко мне, обхватив своими руками моё бледное лицо, он пытался словно рентген просветить меня своим дичайшим взглядом.

— Кто тебе сейчас звонил?! Что ты молчишь?!

Эрик уверенно переходил на крик.

— Ивана, твою мать!

Глаза Эрика судорожно бегают по моему лицу, пытаясь словно меня растормошить, но я и слова не могу вымолвить. Одинокая слеза скатывается по моей щеке, прерывая это гнетущее молчание, я решаю ответить.

— Это Марина...

Голос дрожит. Огромный страх зарождается в сердце. Меня начинает всю колоть как обезумевшую.

— Какого хрена? Где наша дочь?! Причем здесь она?

— Она у нее... Мне надо к ней.

— Куда к ней? Ты в своем уме? Я сам пойду, где она?

— Нет! Пойду я, ей нужна я, и не останавливай меня, я прошу тебя, останься здесь.

— Пойду я и точка!

Он хотел от меня отстраниться, но я не позволила, перехватила его руку и прижала к себе. Я... Я нужна ей. Обнимая крепко его за шею, я отстраняюсь и лечу к выходу в коридор, выбегая из палаты, пулей лечу на верхний проем, к злосчастной двери, которая ведет на крышу. Слышу позади себя голос Эрика и Никиты. Но не обращаю внимания, добегаю до двери и защелкиваю её на щелку.

— Стой!

— Ивана!

Выходя на крышу, представила самый тяжелый и плохой исход. Ведь от человека который выкрал маленького человечка и притащил его на крышу я не знала чего можно было ожидать. Пройдя вглубь к ограждению, увидела совсем другую перед собой Марину. Ее глаза пылали от ненависти и злости, она была будто вне себя. На лице расползалась уродливая гримаса от которой моя кровь стыла в сердце.

— Не подходи близко! Я ее выброшу!

Медленными шагами стала приближаться к Марине, вытянув перед собой руки, да глядя в её обезумевшие глаза,