так долго, что Фелиция подумала — он обиделся. Может, не стоило этого говорить? Это значит, что раньше она его боялась — но ведь это было правдой! Фелиция не любила признавать страхов, но сейчас это казалось самым правильным.
Низкий голос ответил:
— Ты первая из людей, кто это сказал.
— Люди глупые, — прошептала Фелиция, будто снова начав бредить.
— Люди глупые, — согласился Дракмор со смешком.
Фелиция снова погрузилась в сон — совсем ненадолго. Она выпала из реальности, будто закутанная в теплое одеяло и напившаяся горячего молоко.
Не хотелось уходить. Хотелось спать, но просыпаясь — видеть серьезно зеленое лицо с янтарными глазами.
Проснувшись, Фелиция быстро осознала случившееся.
Все-таки она принцесса — и быстро анализировать ситуацию входит в её обязанности.
Но на шкуре, на том месте, где обычно сидел Дракмор, осталась вмятина. Глубокая. Будто огромный зверь провёл здесь несколько ночей.
Фелиция провела пальцами по этой вмятине.
— Ну вот, — сказала она пустому шатру. — Кажется, ты влюбилась в орка, Фелиция. И что сказал бы отец?
Ох, он бы уронил свой кубок с вином, а мама потом бы неустанно трясла веер перед его лицом, приводя в чувство.
Фелиции даже стало весело от того, что она представила.
Но потом тяжестью снизошло осознание — любовь и орк.
Орк и принцесса.
Полог шатра колыхнулся. Фелиция подскочила, выпрямляясь. От жара не осталось и следа. Это Агра заглянула в шатёр:
— Очухалась? Вставай. Дракмор велел накормить тебя и не выпускать из лагеря до вечера.
— Он велел? — Фелиция приподнялась на локтях. Впервые за два дня она чувствовала себя живой. По-настоящему, как никогда прежде.
— Он велел, — Агра прищурилась. — А ты чего лыбишься?
— Вовсе нет, — Фелиция сразу спрятала улыбку ладошками.
Агра выразительно посмотрела, её черные брови подскочили вверх. Ох, она ведь тоже женщина — она не может не понять!
— Это просто жар прошёл, — Фелиция предприняла жалкую попытку защититься. — У меня просто… лицо такое.
— Конечно, — Агра фыркнула. — Вставай уже, принцесса. Завтрак ждать не будет.
Фелиция встала. Ноги дрожали, голова кружилась, но она устояла. Около выхода из шатра лежала одежда и Фелиция поражено выдохнула — человеческая одежда! Обычное деревенское хлопковое платье с передником. Она сначала испугалась, что его у кого-то украли, но быстро заметила свежие швы — кажется, кто-то перешил старые тряпки.
Но это одежда! Чистая! Фелиция сразу же переоделась. Да, как принцесса она теперь не выглядит — может, стоило взять с собой еще и корону? Но зато, слой грязи уже не ощущается на теле и она выглядит свежо.
Фелиция вышла из шатра и зажмурилась от солнца. Лагерь жил своей жизнью — орки возились у костров, кто-то чинил седло, кто-то точил топор.
И среди них — Дракмор. Он стоял у своего шатра, разговаривал с воином, и жестом показывал что-то на карте.
Он не смотрел на неё. Но Фелиция знала — он знает, что она здесь.
Она села у костра, взяла миску с кашей и сделала глоток отвара — горького, противного, но тёплого. Глазами Фелиция продолжала стрелять в Дракмора, ожидая, что он заметит её.
«Боги» — подумала она. — «Я и впрямь влюбилась в орка!»
Издалека донёсся голос Агры:
— Куда уставилась, принцесса? Ешь.
— Я не уставилась, — ответила Фелиция, хотя уставилась.
— Конечно, — Агра усмехнулась и пошла к лошадям.
Фелиция ела и смотрела в спину Дракмора. Широкую, зелёную, покрытую шрамами.
«Четыре дня, — вспомнила она. — Осталось три».
ГЛАВА 21
Из дневника Фелиции фон Бруншталль, принцессы Верейского королевства:
День пятый, утро.
Я не спала почти всю ночь.
Не из-за болезни — жар почти прошёл, осталась только слабость и этот противный кашель, от которого орки косятся на меня с подозрением. Не из-за шума — лагерь ночью тихий, только ветер да редкие окрики часовых.
Я не спала, потому что думала.
О нём.
Я никогда не влюблялась. Это важно записать. Я читала романы — сотни романов, где рыцари сражались за прекрасных дам, где принцессы падали в объятия благородных героев. Я мечтала об этом. Я знала наизусть сцены признаний, описания трепета, поцелуи под луной.
Но сама никогда не чувствовала ничего подобного.
Граф Эвальд предлагал мне руку и сердце трижды. Я отказывалась, потому что он стар, хитёр и смотрит на меня как на удачную сделку. Барон Крейн намекал на союз — я сделала вид, что не поняла. Молодые лорды, которых подсылали вассалы, вызывали у меня только скуку.
Я думала, что со мной что-то не так. Что я сломана. Что во мне нет той струны, которая заставляет женщин краснеть и млеть.
Теперь я думаю, что просто не встретила «того самого».
Но орк?
Фелиция, опомнись.
Он зелёный. Он огромный. У него клыки и железный коготь вместо пальцев. Он спит на земле, ест из одного котла с воинами и пахнет дымом и лошадьми. Он — не рыцарь из твоих романов. Он даже не человек.
Но когда он сидит рядом, я чувствую себя… спокойной.
Не так я представляла любовь. В книгах всегда было: сердце замирает, дыхание перехватывает, колени подкашиваются. А у меня — тишина. Какая-то глубокая, тёплая тишина, как после грозы.
Я не боюсь его. Это первое, что я заметила. Я боялась вассалов, когда только села на трон. Боялась Фогеля и его цифр, в которых он всегда меня обманывал. Боялась Крейна и его генералов, которые могли свергнуть меня в любой момент.
А Дракмора я боялась ровно одну ночь. Первую. А потом перестала.
Может быть, это не любовь. Может быть, это уважение. Он сильный, честный и не притворяется. Он сказал, что не верит людям — и не верит. Он не льстит мне, не пытается понравиться, не ждёт выгоды. Он просто… есть. Как скала. Как море. Как что-то, что было здесь всегда и останется, когда меня не станет.
Я не знаю, любовь это или нет.
Но я смотрю на его руки — на ту, что не тронута войной, и на ту, что с железом — и мне хочется их коснуться. Просто коснуться. Чтобы понять, какие они на ощупь.
Это любовь?
Или мне просто одиноко?
Я потеряла отца, мать, братьев. При дворе у меня нет друзей — только Фред, и он слуга, а не друг. Советники воруют. Народ боится. Я одна правлю королевством, и каждый день кто-то пытается меня обмануть.
Как жаль, что мамы рядом нет. Она разбиралась в мужчинах. Она дала бы мне совет.
З десь, в лагере орков, я просто
