Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 39
У Карен возникло ощущение, что она спит. Возможно, это действовало успокоительное. Неужели Кира принесла ей валиум? Двигаться было тяжело, будто в толще воды, и звуки раздавались… как-то медленно. В какой-то момент Карен подумала, что до автомата она будет брести целую вечность. Лет через пятьдесят, наверное, умрет, превратится в призрак больницы и уже в бестелесном виде продолжит этот заколдованный путь.
Автомат обнаружился на этом же этаже, рядом с лифтом. Карен добыла себе стаканчик чая с лимонным ароматом. И как можно наливать чай в бумажный стаканчик? Путь обратно занял не меньше времени и сил, но, как ни удивительно, Карен не расплескала по дороге и трети чая. Что ж, наркотический дурман достоин того, чтобы стать изюминкой этого дня…
Внутренний голос красноречиво молчал.
— Карен, а почему ты движешься как сомнамбула? — полюбопытствовал Йен. Он пребывал в невероятно благодушном настроении.
— Мне спать пора, — буркнула Карен.
— У-у… А как же разговоры?
— Какие еще разговоры?! — возмутилась от дверей Кира. — Мисс, вам давно пора оставить в покое мистера Рэндома! Ему нужно отдыхать, а вы еще… и кофе принесли!
— Я не пью кофе, это чай, — терпеливо пояснила Карен. — А вас работа в больнице испортила, да? — Когда она была пьяна, то говорила именно то, что думала в данный момент. Без всякой внутренней цензуры. А таблетка успокоительного, подозрительно похожего по эффекту на валиум, после двух бокалов красного вина действовала не хуже, чем двойной виски без льда.
— Что-о?
— Ну вы почему-то не постучали… Может, мы тут важными делами занимались, — рассуждала Карен.
— Какими такими важными делами? У человека сотрясение мозга! — возмутилась Кира.
— Фи, какая испорченность, — пробормотала Карен. — А мне нельзя тут поспать?
— У нас есть комната отдыха для родственников пациентов, но что-то мне подсказывает, — Кира мстительно прищурилась, — что вы мистеру Рэндому родственницей не приходитесь. А кроме того, он не в таком тяжелом состоянии, чтобы от него нельзя было отойти!
— Ну вот, бросить человека на произвол судьбы можно, а важными делами — нельзя…
Со стороны койки раздалось хихиканье.
— А диван? — Карен хлопнула ресницами.
— Что диван?
— У вас есть диван? Должен быть. Может, не на этом этаже? Я вполне могу поспать на диване.
— Карен, у меня никогда не было такой преданной подруги, как ты! — Йен не выдержал и рассмеялся уже открыто.
— Похоже, ваша подруга, мистер Рэндом… — Кира осеклась. Судья Рэндом не тот человек, которому можно запросто грубить.
— Она немного не в себе, но вообще вполне нормальная. Карен, я хочу еще раз увидеть тебя пьяной. Обещай, что позволишь мне себя напоить. Ты неподражаема!
«Напоить… и обесчестить!» — проснулся внутренний голос.
— Да за кого ты меня принимаешь?! — вознегодовала Карен и, фыркнув, гордо удалилась из палаты.
Кира догнала ее в коридоре и, бормоча себе под нос что-то вроде «все мужчины одинаковы», заглянула ей в зрачки.
— Мисс, у вас нет аллергии на реланиум?
— А зачем?
— Понятно… А спиртное употребляли?
— Было дело… — Карен нашла взглядом какое-то кресло и с энтузиазмом устремилась к нему.
— Мисс, каталка для пациентов! — всплеснула руками Кира. — Пойдемте, я хоть провожу вас! Такси поймаем… Пойдемте, пойдемте…
Карен проснулась оттого, что настырный солнечный луч, воодушевленный тем, что жалюзи подняты, пробрался к ней в спальню и теперь щекотал нос. Это могло значить только одно: полдень уже прошел, потому что солнце светило ей в окно примерно с двенадцати до двух тридцати, то есть в то самое время, когда Карен бывала на работе. Как она добралась до своей постели, Карен не помнила. Кажется, ей снилось, что вокруг нее суетятся Мэрайа и Сибил, но утверждать она бы не взялась.
Голова не болела. Курить не хотелось, и это было так странно, что почти нереально. Уже много месяцев ее субботнее утро — если только она не была в командировке вместе с миссис Филлипс — начиналось с сигареты, которую особенно приятно выкурить, нежась в постели. Порыва вскочить и бежать на работу Карен тоже не ощутила. Медленно, по кусочкам, как сложную головоломку, она начала собирать воедино воспоминания вчерашнего дня.
Утро было обыкновенным, сереньким и безрадостным. День прошел в предвкушении… чего-то, вряд ли праздника. Зато потом было знакомство с Амандой и остальными, и последующее безумие. В том, что все происходившее можно расценивать исключительно как безумие, Карен не сомневалась ни на йоту. Подумать только, она сама на улице пригласила незнакомого мужчину на чашку кофе, а потом эта чашка незаметным образом превратилась в ужин, и новый знакомый оказался не просто первым встречным, а Настоящим Мужчиной (оба слова непременно с большой буквы). А про поездку в больницу лучше вообще не вспоминать… Почему-то именно она больше всего смущала Карен. Надо же, примчалась по первому сигналу о том, что этот чужой в общем-то человек попал в беду! Господи, что он подумал?
Где-то зазвонил ее мобильный. Карен прислушалась. Звук исходил… Да, точно, вон и сумка у двери. Валяется. Жалкое зрелище. Карен подскочила на постели и, замирая от ужаса и радости — может быть, он? — рванулась к сумке.
Это была Аманда. Аманда жизнерадостно поздоровалась и спросила, как прошел вчерашний вечер. Сказала, что это нормальная практика — держать руку на пульсе пациента, особенно когда ему выпадает сложное задание.
«Она, наверное, испугалась, что ты сменишь квартиру, телефон и вообще уедешь с Манхэттена, лишь бы только тебя больше не заставляли делать ничего подобного», — предположил внутренний голос. Проснулся.
Карен вкратце рассказала о вчерашнем вечере, умолчав, естественно, об аварии и встрече в больнице Сент-Луис. То есть вряд ли это очень естественно, но что-то в этой ситуации Карен беспокоило, и она решила, что лучше сохранить эту маленькую тайну для себя. И заодно, пользуясь случаем, спросила, что делать, если внутренний голос ведет себя совсем беспардонно и критикует все происходящее.
— А, как здорово, что ты спросила! — обрадовалась Аманда. — А я была почти уверена, что с тобой нечто подобное происходит, и боялась, что ты не понимаешь, что весь этот негатив — не твой собственный. А раз понимаешь, это уже наполовину решенная задача.
Аманда объяснила ей, что в личности каждого человека действуют так называемые субличности, грубо говоря, стороны его существа, которые в разных ситуациях ведут себя и реагируют на внешние события по-разному. И «внутренний голос», скорее всего, и есть такая субличность, причем критически настроенная к Карен и к миру. Возможно, она родилась из родительских нотаций, возможно, из собственного негативного опыта. Аманда сказала, что в группе можно будет поработать с этим, если для Карен оно представляет проблему.
Ознакомительная версия. Доступно 6 страниц из 39
