Тут человек сам каждый день выбирает, что делать.
Сёма долго смотрел в окно.
— Я пока не хочу с ним встречаться.
— Ты имеешь право.
— А потом, может, захочу. Не знаю.
— И на это тоже имеешь право.
Он кивнул и вдруг прислонился ко мне плечом. Уже не маленький, но ещё мой мальчик. Я сидела рядом и понимала, что счастье не всегда приходит громко. Иногда оно садится рядом на подоконник в старой толстовке и просто доверяет тебе свой страх.
В Заречный гарнизон я вернулась только один раз. Нужно было забрать последние документы из Дома офицеров. Марина встретила меня у входа, Нина Павловна принесла папку, Ольга Сергеевна обняла так крепко, будто мы не виделись годы.
— Ну что, городская теперь? — спросила Марина.
— Почти.
— А к нам?
Я посмотрела на коридор, где когда-то услышала про беременность Кристины. На дверь своего бывшего кабинета. На стенд с фотографиями, где нашу семейную карточку уже сняли.
— К вам буду приезжать. Но жить там, где меня снова будут называть только чьей-то женой, я больше не хочу.
Ольга улыбнулась.
— Тогда правильно уехала.
Я не стала возвращаться в женсовет. Вместо этого мы с Романом Сергеевичем и Ольгой раз в месяц проводили бесплатные встречи для жён военнослужащих в районной библиотеке. Простые темы: доверенности, жильё, алименты, документы на детей, что нельзя подписывать на кухне между ужином и стиркой. Женщины приходили сначала осторожно, потом стали приводить подруг.
Иногда я ловила на себе их взгляды. Они смотрели уже не на бывшую жену генерала. На женщину, которая прошла через грязь и не дала себя стереть.
Весной Сёма позвал меня на матч. Я сидела на скамейке среди родителей, держала в руках его бутылку с водой и смотрела, как он гоняется за мячом. За минуту до конца он забил. Не решающий, не великий, обычный гол в обычной школьной игре. Но он сразу повернулся к трибуне и нашёл меня глазами.
Я встала и хлопала ему так, будто это был главный матч нашей жизни.
После игры он подбежал ко мне, красный, взъерошенный, счастливый.
— Видела?
— Видела.
— Я знал, что ты смотришь.
Он сказал это просто, на бегу, уже отвлекаясь на ребят. А я осталась стоять у края площадки и вдруг почувствовала, как внутри становится хорошо и спокойно.
Я больше не ждала шагов Андрея в коридоре, не вздрагивала от его сообщений, не считала, кто в гарнизоне что сказал. У меня были работа, дети, новая квартира, стопка чужих заявлений, которым я теперь помогала не потеряться в кабинетах. У меня были вечера, где никто не приказывал мне молчать. У меня был сын, который знал: мама рядом и видит его голы.
Этого оказалось достаточно, чтобы снова хотеть жить.
Не назло Андрею. Не ради доказательства Кристине. Не для гарнизонных разговоров.
Ради себя. Ради детей. Ради каждого обычного дня, который больше никто не имел права забрать у меня одной поддельной подписью.
КОНЕЦ.
