Галина Емельянова - Ангел Любви (Сборник)

Опять с просьбой. На этот раз, ни больше ни меньше, монастырю нужен был вертолет.

— У вас же паром есть — Владимир Иванович, словно ища нужный телефонный номер, листал ежедневник не глядя на просителя. Вернее шантажиста, в монашеской рясе.

— Так ведь посудите, сами, ведь для простого народа, а для особых гостей по воздуху быстрее и комфортнее.

Владимир Иванович наконец нашел то, что искал, бросил на стол, какие то бумаги, оказалось квитанции. Вернее копии.

Это были счета из местного ресторана-борделя, работавшего под прикрытием полиции и властей, и поставлявшего такой ценный компромат, что закрывать его не было резона.

— Еще и фото есть, ваши отче и гостей ваших.

— Грехи наши тяжкие. — Вздохнул апостол веры. — Да, Владимир Иванович, на таких как вы земля русская стояла и стоять будет.

Когда аудиенция закончилась, Владимир Иванович усмехнувшись, пригласил секретаря и продиктовал заявление об отставке «в связи с состоянием здоровья».

— Ну, что женка, нашла то место, где туманов нет?

— Кажется да, но надо на месте проверить.

— Поехали, а Вовка в животике, за?

Я еще только в начале пути. Всего лишь первый глоток. А он уже растекается по крови горячей лавой, ненависти и страха. Я пытаюсь погасить это пламя корицей восхищения и понимания: Он моложе, а значит лучше. Он веселый и общительный, а значит к нему тянуться люди.

Но вот если добавить щепотку пусть самую маленькую черного молотого перца…

Черный перец пощипывает небо, великодушию тут не место. Либо я, либо он. Главное это конечно градус отношений. Не ошибись, ах какая досада, передержал на огне страсти. Может добавить льда, нет, это уже было с нами. И тогда ты ушла, я слишком самолюбив, а ты слишком горда. Что же придумать, я так хочу тебя вернуть. Немного аромата, того забытого нами в прошлой жизни. Да, те дни пахли розами.

Решено, капельками вливаю розовую воду. Да всего лишь пригубить и тем краешком подать чашку тебе. Чашечку моей любви.

Все очень просто, ты спишь, а я варю кофе, чтобы принести тебе в постель: «Доброе утро, любимая!»