Однако, к немалой радости Бетси, Томас облегчил ей задачу, заметив:
— Кажется, я понимаю, что тебя тревожит. Но знаешь, что я тебе скажу? Ты находишься здесь, потому что тебя попросил об этом я. Считай, что ты живешь у меня, а не у Джима.
— Да, в шикарной комнате для гостей, — усмехнулась Бетси.
Томас повел бровью.
— Если у Джима возникнут возражения, я переселю тебя на первый этаж, в одну из комнат для горничных. Но он не может не понять, что без твоего присутствия мне пришлось бы туго.
С этим Бетси трудно было не согласиться.
— И потом, нельзя забывать о Нике, — добавил Томас. — Джим поручил его моим заботам, вот я и побеспокоился о том, чтобы в критический для меня момент в доме оказался надежный человек.
Вряд ли Джим считает меня таковым, мрачно усмехнулась про себя Бетси. Затем сказала:
— Знаешь, мне приходило в голову, что, возможно, Ника и впрямь следует поместить в хороший интернат. В такой, где работают детские психологи, неврологи и просто хорошие учителя. Это могло бы стать лучшим выходом из создавшейся ситуации.
Однако Томас поморщился.
— Я уже не первый раз слышу об интернате, но… Не знаю, мне твоя идея нравится, а Джим относится к ней прохладно.
— В самом деле? — с интересом произнесла Бетси. — Гм, теперь понятно, почему Ник обожает Джима.
— И поэтому, — кивнул Томас, — и потому, что тот относится к Нику, как к собственному ребенку. Хотя, повторяю, формально они абсолютно чужие, и, по моему мнению, у Ника нет оснований претендовать на какое-то особенное внимание со стороны Джима.
— Каковы же аргументы Джима?
— Ну, он считает, что Нику будет лучше здесь, даже если придется возить его в школу Роузвилла.
В школу Роузвилла! Бетси на миг удивленно замерла. Ей как-то не приходило в голову, что Ник может стать учеником той самой школы, где работает она. Впрочем, с этим вопросом не все так просто.
— У нас ведь обычная школа, — сказала Бетси. — А Нику нужна специализированная, то есть все тот же интернат. Между прочим, в подобных заведениях живет и учится немало детей и ничего страшного с ними не происходит.
Томас кивнул.
— Согласен. А Джим на это отвечает, что те воспитанники интерната наверняка пользуются эмоциональной поддержкой родителей. Ник же в этом смысле обделен. Его мать, Летти, занята своим ненаглядным мужем Эндрю, а того беспокоит лишь собственная музыкальная карьера, больше ничего.
В глубине души Бетси была с этим согласна, однако ей захотелось возразить, так как она вовсе не была в восторге от того, что разделяет точку зрения Джима. То же самое относилось и к неожиданно свалившейся на ее плечи ответственности за Ника.
— Ладно, не волнуйся, детка, — сказал Томас. — Так или иначе, этот вопрос решится. В конце концов, у Ника есть родители. Пусть вспомнят о существовании у них ребенка.
Не волнуйся! Легко сказать, но непросто сделать…
Правда, волнение Бетси в большей степени относилось к Джиму, чем к Нику. Потрясение, которое Бетси испытала, услышав в телефонной трубке голос Джима, живо напомнило о многом таком, что до последнего времени представлялось запечатанным в самом отдаленном уголке души. Но сегодня чувства Бетси всколыхнулись, поднялись на поверхность, после чего стало ясно, что с течением времени они лишь приобрели новую окраску. Когда Бетси осознала, что любит Джима, ей было лет шестнадцать, ее интерес хоть и был силен, но носил еще вполне невинный характер. С тех пор минуло много лет, Бетси повзрослела, и ее взгляд на Джима как на мужчину изменился, стал более целостным и зрелым. А тогда, случалось, она едва ли не сутками напролет грезила о возможном дальнейшем развитии отношений с Джимом. Однако ее сладостные фантазии не распространялись дальше робких прикосновений и нежных поцелуев. В реальности же Бетси сознательно держалась от Джима на расстоянии, боясь каким-нибудь неосторожным действием или просто взглядом выдать окружающим свои чувства. Зато с Эндрю она болтала запросто. Вероятно, из-за этого Джим и не удивился, когда Эндрю рассказал ему о своем свидании с Бетси.
Все закономерно, чего-то подобного и следовало ожидать, подумала Бетси, вполуха слушая рассуждения Томаса о дальнейшей судьбе Ника. Напрасно я тогда терзалась, напрасно изумлялась, как это Джим не замечает очевидного — моей любви! С другой стороны, что мне еще оставалось делать? Открыть Джиму правду, сказать, что Эндрю соврал, а потом и признаться в своих давних и безнадежных чувствах? Глупо и наивно…
Сейчас Бетси прекрасно понимала, в каком искаженном свете виделись ей человеческие чувства, в том числе мужские. Соглашаясь помочь Эндрю, она даже не представляла, как велико будет направленное на нее презрение Джима. В итоге вышло так, что она, как говорится, собственными руками разрушила надежды на то, что однажды увидит в глазах Джима любовь.
Кроме Эндрю, никто — включая даже Фейт, мать Бетси, — не знал истинных причин скандала, и Бетси по сей день никому ничего не рассказывала. Что касается Джима, то с того кошмарного дня он никогда не предпринимал попыток наладить с ней отношения — чему в немалой степени способствовала разница их положений, не уменьшившаяся даже после того, как Бетси стала школьной учительницей.
Сама она тоже, что называется, держала марку, потому что поклялась забыть прошлое — в частности, глупую юношескую влюбленность — и начать новую жизнь.
Надо сказать, до последнего времени Бетси удавалось придерживаться этого решения, однако стоило несколько минут назад услышать по телефону голос Джима, как все старания пошли насмарку. И это последствия даже не разговора, а лишь намека на телефонный разговор!
Неожиданно Бетси с ужасом осознала, что все эти годы просто водила себя за нос, играла в кошки-мышки сама с собой. В таком случае что же будет, если они с Джимом встретятся лицом к лицу?
Бетси плотно сжала губы. Ничего не будет! В первую очередь встречи. Она приложит все усилия, чтобы убраться из поместья до того, как сюда вернется Джим.
Все эти дни, размышляя обо всем, что было связано с Джимом, Бетси тем не менее не забывала про Ника. Всякий раз, когда они оказывались рядом, она старалась как-нибудь его расшевелить и постепенно добилась того, что он начал кое-что говорить. Правда, прямо к ней Ник ни разу не обратился, только через Клатчера или игрушечного кокер-спаниеля Шэгги. Но и сама Бетси использовала для общения этот же канал, иначе не получалось.
Однажды за ужином между Бетси и Томасом зашел разговор об источнике Рокки-Брук.
— Вот бы тебе попить той водички, — сказала Бетси. — Ведь она считается целебной. Может, твое давление нормализовалось бы.
