моя ответственность.
Я резко поднимаюсь.
Сидеть сейчас — худшее, что можно сделать.
— Так, — выдыхаю, проводя ладонями по лицу. — Давай без паники.
Подхожу к Тоне, присаживаюсь рядом, беру её за руку. Она холодная.
— Тонь, посмотри на меня.
Она поднимает взгляд. Растерянный, испуганный.
— Мы справимся, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Поняла? По шагам. Не всё сразу.
Она кивает, но я вижу, что её трясёт.
— Воды хочешь?
— Нет… — тихо отвечает она.
Я сжимаю её пальцы.
— Слушай. Самое главное сейчас — рассказать Алисе.
Тоня закрывает глаза на секунду, потом снова смотрит на меня.
— Мы не будем тянуть, да?
Я качаю головой.
— Нет. Нельзя. Чем дольше ждём — тем хуже будет.
Она тяжело выдыхает.
— Тогда давай сейчас.
Я встаю. На секунду зависаю, собираясь с мыслями. Никогда в жизни не думал, что мне придётся вести такой разговор с ребёнком. Да ещё и с собственным.
Собственным… До сих пор странно это осознавать.
— Алиса! — зову я.
Сверху сначала тишина, потом слышится шорох, шаги. Дверь открывается.
— Что? — недовольно откликается она.
— Спускайся, пожалуйста. Нам надо поговорить.
Она медлит, но всё же спускается. Останавливается внизу, смотрит настороженно.
Я сажусь на диван и протягиваю руки.
— Иди ко мне.
Она чуть колеблется, но потом всё-таки подходит. Я усаживаю её к себе на колени. Она лёгкая совсем. Чувствую, как она напрягается.
— Что-то случилось? — спрашивает тихо.
Я бросаю короткий взгляд на Тоню. Мы переглядываемся. И я понимаю — назад дороги нет.
— Алис… — начинаю медленно. — Помнишь, ты спрашивала про маму?
Она сразу оживляется.
— Да. Мы будем ей звонить?
У меня внутри всё сжимается.
— Мы… — запинаюсь на секунду. — Мы узнали, где она.
Алиса смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Где?
Я делаю вдох.
— С мамой произошла беда.
Она морщит лоб.
— Какая?
Я чувствую, как Тоня рядом напрягается.
— Она попала в аварию, — говорю тихо. — И… она умерла.
Алиса сначала просто смотрит на меня. Потом её лицо медленно меняется.
— Нет, — шепчет она.
Я крепче обнимаю её.
— Мне очень жаль, Алис.
— Нет! — уже громче. — Ты врёшь!
Она начинает вырываться, но я держу её.
— Я не вру.
— Нет! Мама не умерла! — она срывается на крик. — Она обещала! Она сказала, что вернётся!
Её начинает трясти. Она вцепляется в мою рубашку так, что ткань натягивается.
— Я не хочу! — рыдает она. — Не хочу!
Я прижимаю её к себе, глажу по голове.
— Я понимаю… понимаю…
Но это пустые слова. Я сам сейчас ничего не понимаю.
Она плачет навзрыд, утыкается мне в грудь, цепляется сильно.
— Не отдавай меня! — всхлипывает она. — Пожалуйста, не отдавай!
Я замираю.
— Куда?
— В детский дом! — кричит она. — Мама говорила, что если её не будет, меня заберут!
Переглядываюсь с Тоней. Прижимаю Алису ещё крепче.
— Эй, — тихо говорю ей. — Смотри на меня.
Она всхлипывает, но поднимает глаза.
— Я тебя никуда не отдам. Поняла?
— Правда?.. — голос у неё дрожит.
— Правда. Ты с нами.
Она снова утыкается мне в грудь.
Плачет ещё какое-то время, но постепенно успокаивается. Всхлипы становятся реже, дыхание выравнивается.
Я продолжаю её гладить, даже когда она почти затихает.
И в этот момент понимаю — дальше тянуть нельзя. Мне нужна помощь.
Я аккуратно пересаживаю Алису рядом с собой, так, чтобы она всё ещё ко мне прижималась, и достаю телефон.
Набираю знакомого. Он берёт не сразу.
— Да?
— Слушай, мне срочно нужна консультация, — говорю тихо, отходя на пару шагов, но не выпуская Алису из поля зрения. — По ребёнку.
Он выслушивает меня, не перебивая.
— Тебе нужен детский психолог, — говорит наконец. — Я скину контакт.
— Давай.
Сообщение приходит почти сразу. Я не откладываю. Тут же набираю номер.
Женщина отвечает спокойно. Я коротко объясняю ситуацию.
Она задаёт пару уточняющих вопросов.
— Лучше не тянуть, — говорит она. — Привозите завтра.
— Когда?
— Есть окно в первой половине дня.
— Подойдёт.
Мы договариваемся о времени.
Я сбрасываю вызов и возвращаюсь к дивану.
Замечаю, что Алиса прижимается к Тоне, но взгляд у неё пустой, потерянный.
— Завтра поедем к врачу, — говорю спокойно. — Хорошо?
Она ничего не отвечает.
Глава 17 Юрий
Утро начинается с ощущения, будто я спал от силы пару часов. Хотя по факту — больше. Просто мозг не выключался ни на минуту. Слишком много всего навалилось за последние дни.
Я лежу, глядя в потолок, и пытаюсь собрать себя в кучу. Сегодня психолог. Первый визит. И от того, как он пройдёт, зависит гораздо больше, чем хотелось бы признавать.
Рядом тихо шуршит Тоня. Она уже проснулась, но лежит неподвижно, будто тоже не хочет начинать этот день.
— Ты не спишь? — спрашиваю негромко.
— Нет, — отвечает так же тихо.
Поворачиваю голову. Она бледная. И это не только из-за токсикоза. Я это вижу. И понимаю, что виноват в том, что не замечал раньше.
Тянусь к ней, провожу ладонью по плечу.
— Всё нормально будет.
Она кивает, но без особой веры.
Из коридора доносится глухой стук, потом шорох.
Я выдыхаю и поднимаюсь.
— Пойду посмотрю.
Выхожу в коридор. Дверь в детскую приоткрыта, и я заглядываю туда.
Алиса сидит на полу, в пижаме, растрёпанная, и копается в чемодане, который мы так и не разобрали до конца. Вытаскивает вещи, кидает рядом.
— Доброе утро, — говорю.
Она даже не поворачивается.
— Я не поеду никуда.
Захожу внутрь, присаживаюсь рядом.
— Это не наказание. Это чтобы тебе было легче.
— Мне и так нормально.
Смотрю на неё. Пять лет, а уже такая броня, что не пробить.
— Тогда почему ты злишься постоянно? — спрашиваю мягко.
Она резко вскидывает голову.
— Я не злюсь!
— Хорошо. Тогда почему ты кричишь, убегаешь, обижаешься?
Молчит. Губы поджимает.
— Пойдём одеваться, — говорю в итоге. — Нам надо выехать вовремя.
— Я не буду одеваться, — отрезает и отворачивается.
— Ладно. Тогда я помогу.
— Не надо! — резко отдёргивается. — Я сама!
— Отлично. Тогда одевайся.
Я встаю и
