ветвей, засохших деревьев.
— Надо будет вывести их отсюда и поджечь, — сказал он. — А то еще вспыхнет. И тогда никакой председатель не нужен будет, чтобы снести.
Мне хотелось только одного — как можно быстрее отмыться от краски, растянуться на кровати и уснуть. Тело гудело, кожа рук была сухой и неприятной наощупь. Надеюсь, что в бане достаточно воды, чтобы вымыться полностью.
Ильдар провёл меня до дома бабушки. Сил на ещё какие-либо разговоры ни у кого не было. Поэтому мы быстро обнялись и разошлись.
— Мама звонила, говорит, ты трубку не берешь, — встретила меня бабушка дома.
— Сеть не ловила, — ответила я, сразу проходя к большому шкафу в гостиной. — Мы на кладбище убирались. Вода в бане ещё тёплая?
— Тёплая. Я только недавно подогревала. Так и думала, что ты решишь ему помочь и до вечера будешь возиться.
— Да, я оградки красила. Пойду вымоюсь.
В бане пахло приятно берёзовыми вениками, было тепло. В бочке уже была теплая вода. Было огромным наслаждением смыть пот, грязь и пыль. Я вышла, укутанная в большое махровое полотенце в прохладный предбанник.
Заснула я почти мгновенно, стоило вернуться обратно в дом и коснуться головой подушки, как сон накрыл меня тяжелым тёплым одеялом.
— Алина, — я с трудом разлепила ресницы и уставилась через дымку на бабушку. — Просыпайся. С тобой поговорить там хотят.
— Кто? — сонно протянула я, вытягиваясь на кровати.
— Марат.
Я резко распахнула глаза и села.
— Марат? — я удивлённо посмотрела на бабушку.
— Да. Он внизу ждёт.
Я быстро собралась и спустилась.
Почему Марат пришёл? Хочет снова что-то плохое про Ильдара рассказать? Ну так в этот раз я ему так просто не поверю! Или решил извиниться за драку.
Марат стоял у стола. На спине снова рюкзак, но сейчас он выглядел туго набитым. Да и весь его наряд отличался от летнего дачного. Спортивный костюм, к рюкзаку сбоку привязана ветровка, у ног тяжелый на вид пакет.
— Что такое? — спросила я, стараясь говорить холодно и равнодушно.
— Можешь дойти со мной до станции? Как раз поговорим.
— Хорошо, — я кивнула и вместе с ним вышла из дома.
Мы в полной тишине шли по просёлочной дороге. Мимо проезжали редкие машины, поднимая клубы пыли. До станции нужно было идти пятнадцать минут.
— О чём ты хотел поговорить? — спросила я, не выдержав этого напряжённого давящего молчания. Хотелось уже избавиться от этой нервозности.
Марат посмотрел на меня нечитаемыми глазами и сказал:
— Поехали в Казань вместе.
— Что? — я вытаращила глаза.
— Поехали со мной. До электрички ещё есть время. Успеешь собрать вещи и обратно. Могу с тобой сходить.
— Так, постой, — остановила я. — Откуда такая спешка? Зачем сейчас?
— А что тут время терять? — серьёзно смотря на меня, спросил Марат. — Болтаться с деревенскими дурачками? Прозябать весь день в огороде, а осенью потом смотреть, как все ржут из-за того, что дачный загар полосатый? Тебе же не нравится всё это. А я предлагаю уехать. О маме не беспокойся. Я договорюсь, скажу, что мы всё прорешали и дальше уже смысла нет, и что мы в Казани можем продолжать готовиться. Вернёшься к друзьям, будешь гулять на берегу Казанки, на Голубые озера съездим. Поехали.
Я замерла.
Марат был прав. Всё то, что он описывал, было именно тем летом, о котором я так мечтала.
— А как же бабушка? — уже неуверенно спросила я. — Она обидится, если я так уеду.
— Не будет она обижаться. Тем более ты уже итак столько здесь была. Ну или хочешь я поговорю с ней, — Марат подошёл ближе и взял меня за руки. — Решайся главное.
— Не знаю, — я смотрела на наши руки и чувствовала всё усиливающееся сомнение.
— Электричка отходит ровно в двенадцать, — Марат слегка повернул руку, чтобы посмотреть на фитнес-часы. — Сейчас почти половина. Она еще двадцать минут стоять будет. У тебя есть время собраться и вернуться. Давай. Жду тебя.
— Но, — я замерла. Я не могла так быстро уехать, ничего не сказав Ильдару.
Марат, словно прочёл это моё сомнение. Его лицо стало хмурым.
— Да не станет он обижаться, — Марат фыркнул. — Сам же понимает, что ты городская и тебя в этой деревни ничего не держит. Даже если останешься сейчас, лето не бесконечное. И с последними днями августа тебе всё равно придётся вернуться в школу. Не лучше ли расстаться сейчас, пока всё не стало слишком сложным, потом будет больнее.
Марат будто просто озвучил все те мысли, которые давно уже вертелись у меня в голове. Ильдар был хорошим, добрым и честным. Но и лето закончится быстро. А что потом? Я вернусь в Казань, он останется здесь. Наши обычные повседневные дела нас затянут, и мы уже не будем так близки. Не лучше ли прекратить всё сейчас, пока мы не привязались друг к другу ещё сильнее?
— Хорошо, — наконец, кивнула я, видя, как выражение облегчения появляется на лице Марата.
Глава 23, в которой я делаю выбор
Марат остался ждать меня на станции. Я обещала собраться как можно быстрее и метнулась обратно в сторону дома. Я бежала в сторону бабушки и думала о том, что скажу ей, когда начну собирать вещи. А ведь ещё нужно было собрать всё и ничего не забыть. Кажется, в бане висели шорты, в которых я часто хожу по дому, а на кухне на скамейке я оставила кардиган. Впрочем, ничего страшного, если что-то я забуду, потом, когда всё уляжется, то приеду и заберу. Нужно было ещё придумать, что сказать бабушке.
Я не думала, что она будет обижаться. Бабушка всегда была у меня мягкой и доброй, и она знала, что я не хотела приезжать на всё лето. Может неделю или две, ну, максимум три, но я уже была больше месяца.
От бега раскраснелось лицо, и начало колоть в боку. Я остановилась, чтобы отдышаться. Во рту скопилась вязкая слюна. Я тяжело дышала, смотря на дома впереди. Нельзя было терять время. У меня не было с собой телефона, и я не знала, сколько уже прошло, но будто я не приблизилась совсем. Я оглянулась назад. Станции уже не было видно.
Я часто дышала, пытаясь справиться со спазмами и дожидаясь, когда сердце перестанет бешено колотиться.
В голову полезли сомнения.
А правильно ли я поступаю?
Да, Марат прав, говоря, что это не то лето, о котором я мечтала. Да и мама не будет ругаться, если я приеду. Ведь Марат уезжает тоже, а значит заниматься со мной будет некому.
