на свой стол.
Я взяла в руки черную папку.
— Хорошо, — развернулась и уже собралась выходить.
— Сегодня, — услышала в спину.
— Что сегодня? — я обернулась, уже понимая, к чему клонит рыжая бестия.
— Отчет мне нужен сегодня, — накрашенные губы Вероники расплылись в ехидной улыбке.
— Уже конец рабочего дня, — напомнила я.
— Сотрудник не может думать об отдыхе, пока не выполнил все поручения! — парировала Вероника.
Я выбежала из ее кабинета, понимая, что еще немного и выскажу грымзе все, что думаю. Вошла в свой офис и перевела дыхание. Злость сочилась по венам.
Перед глазами все еще стояло самодовольное лицо начальницы, а в ушах звенел ее менторский тон. Глубокий вдох не помогал — раздражение клокотало внутри, требуя выхода. Я схватила со стола первый попавшийся документ и начала машинально его комкать, представляя, как высказываю этой напыщенной особе все накопившиеся претензии. От злости даже кончики пальцев покалывало.
Посмотрела на папку... и поняла, что не готова допоздна выполнять поручение грымзы только потому, что она так захотела.
Я снова схватила папку и пошла обратно к Веронике. В этот раз ворвалась в ее кабинет без стука.
Рыжая бестия была уже не одна. Она стояла рядом со своим столом, а рядом — Тимур.
— Ты что-то хотела? — Вероника попыталась выдавить из себя любезность. Потому что хамить при Тимуре не могла.
— Хотела сказать, что не успею сделать этот отчет, — четко произнесла я и протянула папку начальнице.
— Я же сказала, что это срочно, — сквозь стиснутые зубы процедила Вероника. А ее взгляд, полный негодования, был красноречивее любых слов.
— Вероник, ну раз это срочно... — Тимур взял из моих рук папку. — То сделай сама, — и протянул ее грымзе.
Глава 19. Юля
Глава 19. Юля
Даже через несколько недель работать легче мне не стало. Вероника обозлилась еще больше, после того как директор заставил сделать ее отчет. Хотя я подружилась с другими сотрудниками, получила первый аванс, но единственное темное пятно в новой работе — это рыжая бестия.
Каждое утро я ловила на себе ее колючий взгляд, а любая моя инициатива встречала молчаливое, но яростное сопротивление. Она умудрялась "случайно" терять важные документы для моих проектов, "забывала" передать срочные сообщения и при каждом удобном случае пыталась выставить меня в невыгодном свете перед начальством. К счастью, качество моей работы говорило само за себя, и большинство ее попыток саботажа оборачивались против нее самой.
Коллеги шептались, что подобное поведение для Вероники — обычное дело. По их словам, она всегда встречала новичков в штыки, особенно тех, кого считала потенциальными конкурентами. А заместители надолго не задерживались. Потому что им приходилось работать бок о бок с грымзой. Видимо, моё появление всерьёз пошатнуло её позиции "незаменимого сотрудника".
Сегодня я особенно волновалась. Потому что мне нужно отпроситься у Веронички. Время развода настало. И хотя Сережа до сих пор был против, уговаривал меня передумать, я была непреклонна.
В суде хотелось присутствовать лично. Надеялась, что так быстрее разведут. Больше всего беспокоил квартирный вопрос.
Сережа регулярно звонил Матвею и Никите. Мне стало казаться, что вот теперь он стал прекрасным отцом. Уделяет внимание детям. Не то что раньше — он на диване в спальне, мальчики — по своим комнатам.
Горькая ирония ситуации не давала мне покоя — годами он проводил вечера, развалившись на диване в спальне, уткнувшись в телефон, пока мальчики были предоставлены сами себе в своих комнатах. А теперь эти звонки, эта показная забота... Видимо, чувство вины или желание выглядеть хорошим отцом в глазах окружающих творили чудеса. Хотя дети, кажется, были рады такому вниманию, я не могла отделаться от мысли: почему же раньше, когда мы жили вместе, он не мог найти для них времени?
— Юля, ты уже приготовила отчет? — Вероника всегда входит ко мне без стука. Каждый раз она сильно распахивает дверь, отчего я вздрагиваю.
— Да, все готово, — встаю и протягиваю грымзе папку. Рыжая бестия быстро разворачивается и уже собирается уходить. — Вероника Михайловна, можно я сегодня пораньше уйду?
Грымза оборачивается. В ее глазах — триумф. Вон он — тот момент, когда она может отомстить мне за все. Ее тонкие губы растягиваются в неприятной улыбке. Я уже жалею, что заикнулась об уходе.
— А что такое, Юлечка? — притворно ласковым голосом интересуется она, делая шаг обратно в кабинет. — Какие-то срочные дела появились?
Вероничка, наконец-то, запомнила мое имя. И теперь называет его настолько часто, что становится неприятно.
Мнусь, но деваться некуда — сама начала этот разговор.
— У меня дела... — не хочу говорить правду про развод. Иначе рыжая бестия меня сожрет с потрохами.
— Ах, дела! — всплескивает руками начальница. — А работа? А срочные отчеты? Ты же знаешь, какая у нас запарка в конце квартала!
Она явно наслаждается моментом. Еще бы — я редко прошу об одолжениях, а тут сама подставилась. Знаю, что она припомнит мне тот случай, когда ей пришлось самой делать отчет по указанию Тимура.
— Но я думала... — начинаю оправдываться, но она перебивает.
— Вот именно, Юля, думать надо о работе.
Сжимаю кулаки под столом. Как же хочется ответить грымзе. Но тут же напоминаю себе, что впереди раздел имущества, тяжелые времена. Работа мне очень нужна.
Уже открываю рот, чтобы снова попытаться убедить Вероничку. Но она резко разворачивается и уходит. Показывает всем своим видом, чтобы даже не думала отпрашиваться.
Понимаю, что в компании только один человек сможет меня поддержать — Тимур. Жаловаться руководителю совсем не хотелось. Но я должна попасть на бракоразводный процесс.
А когда я увидела Тимура, идущего по коридору, поняла, что должна отстаивать свои права.
— Здравствуйте, Тимур Артурович, — уже забыла, когда вот так открыто улыбалась мужчине.
Но боссу явно понравилось. Потому что он одарил меня не менее притягательной улыбкой. Его улыбка преобразила обычно строгое лицо, сделав его моложе и притягательнее. В карих глазах заплясали золотистые искорки, а в уголках губ появились очаровательные морщинки. На мгновение я даже забыла, что передо мной мой начальник — настолько располагающим и теплым стал его взгляд.
— Добрый день, Юлия, — его бархатный голос прозвучал мягче обычного. В любом случае, намного мягче, нежели он общался с Вероникой.
Я почувствовала, как предательский румянец окрасил щеки. Что со
