папа чай крепкий потягивает да на нас косо поглядывает.
— Ты дрова колоть умеешь? Топор хоть раз в руках держал? — отец вечно придирается к людям, городских мужиков за женщин почти считает, думает, что они не на что ни годные.
— Па-а-а-а, — протягиваю я, так как атмосфера и так напряжённая.
— Умею, — коротко отвечает Александр, поправляя свою белую рубашку.
— Значит, иди переодевайся, там в гараже есть старые вещи... Буду смотреть на что способен городской зять!
Я испуганно перевожу взгляд на маму, но та лишь плечами пожимает, мол, сама знала, что так будет.
— Без проблем, — говорит неожиданно Александр.
Я даже температуру ему проверить хотела, вдруг у него жар, и он не соображает, что делает! Папа же специально сейчас начнет над ним шутить, прикалываться... На прочность его проверять будет, а Саша он же вспыльчивый!
Но мужчины всё-таки ушли за деревянную постройку заниматься хозяйственными делами.
Как только это случилось, мама тут же примостилась рядом со мной на лавочку и предложила семки полузгать.
— Почему не сказала, что жених есть? С Егоровыми нехорошо получилось!
— Мама, не начинай, пожалуйста. Так вышло, влюбилась неожиданно, — искренне говорю маме, смотря на свое огромное кольцо на безымянном пальце.
— Красивое, красивое, — улыбается родительница, а потом обнимает меня и целует в макушку. — Лишь бы счастлива была, деточка моя... Свадьбу когда играть будете?
— Через месяц, — отвечаю ей, а потом резкий стук уличной калитки.
— Костя-я-я-я, Констанция-я-я-я! — крик пьяного парня стоит на весь двор.
— Мама-а-а-а! — смотрю на нее, а она на меня.
— Егоров! Будь он неладен! — женщина всплеснула руками, а потом побежала на парадный двор.
— Где она? Я заберу ее! — самоуверенно произносит мужчина, не зная, что скоро будет бежать отсюда дальше, чем видит.
— Егоров, уходи быстрее, пока ноги целы, а... — даю ему правильный совет, потому что никто не знает реакцию Саши, когда он увидит эту распрекрасную картину.
— Я же люблю-ю-ю-ю тебя-я-я-я! — воет Егоров, а затем разрывает футболку на себе и бежит ко мне, хватает мою руку, кладет ее на оголённую мужскую грудь.
Я в шоковом состоянии замерла, рот открыла, не знаю, что делать.
— Слышишь, как стучит? Это оно тебя чувствует! Тук, тук, тук, тук! — молодой человек был невменяемым.
Казалось, он выпил цистерну алкоголя, запивая свою неразделённую любовь.
Мне даже стало его жаль, где-то внутри души начинаю винить себя в этом.
— Не понял! — слышу злой голос жениха сзади.
Они с отцом вышли на шум и вопли этого чудака.
Я разворачиваюсь и вижу, что Саша в домашней отцовской майке на голое тело, а в руках у него острый топор.
Нервно сглатываю.
— Беги! — произношу вслух, но Егоров упрямый баран.
— Это ты ее новый жених? Ты украл у меня мою любовь? Я просто так не сдамся! Я буду бороться! — пьяный мужчина бьет себя кулаками в грудь и двигается на Александра.
На что мой будущий муж заносит руку вверх...
— Не надо! Саша! — почему-то думаю худшее.
Секунду, две... И у Егорова пронеслась вся жизнь перед глазами, мимо него пролетел топор, который слегка задел его волосы, а потом врезался острием в яблоню, с которой вмиг упало несколько плодов.
— Охуеть! — не выдержал накала страстей мой отец. — Галя, неси сто грамм, а лучше вся бутыль!
Мама обычно не разрешает, но тут сама бы предложила.
— Я первый и последний раз предупреждаю, что Констанция МОЯ! — Александр сверкнул взглядом, а у Егорова аж ноги задрожали.
— Все понял, все уяснил, — заикаясь произносит он, а, после, не глядя на меня, удаляется с наших владений.
* * *
— Вы, ради бога, извините меня, что я так поступил, — Саша с рюмкой в руках извинялся перед моими родителями вот уже в четвертый раз.
— Да чего ты... Правильно поступил, за свое глотку рвать надо! Мы, когда с Галкой молодые были, у нее знаешь, сколько этих...- папа подозвал к себе моего жениха ближе и начал ему шептать историю своих подвигов во времена расцвета сил.
А я с мамой переглядывались друг с другом, стараясь переварить ситуацию.
Пятьлетспустя...
— Так, одна, вторая...А третья где? — муж в очередной раз закатывает глаза и тяжело вздыхает. Он все никак не может собрать тройняшек на прогулку.
Им по три года, поэтому они разбегаются как маленькие жуки, как только с них сводишь глаз.
— Ну, как легко? — самодовольно улыбаюсь я, так как Саша думал, что жизнь в декрете малиной кажется.
— Куколка, я разве когда-нибудь говорил, что тебе несложно? Разве я обесценивал хоть когда-нибудь твои труды... — подлизывается муж, обнимая меня сзади.
Он целует меня в плечо все так же, как впервые дни нашего знакомства, все так же трепетно и нежно... Со страстью и любовью.
— Саш...
— Аа?
— Дети где? — смеясь спрашиваю, так как и остальные успели удрать, пока их папа отвлекся на маму.
— Черт! — процедил сквозь зубы, а потом выдохнув и, успокоившись, он идет вперед. — Девочки, давайте скорее, нас карусели уже заждались!
— А мороженое купишь? — подает милый голосок одна из тройняшек.
— Куплю.
— И шоколад? — спрашивает вторая.
— А тебе шоколад.
— А мне и то и другое! — наконец-то показываются все три девчонки.
Они полностью вымазанные в муке, их новая, чистая одежда очень гармонично смотрелась с мучными пятнами, девочкам даже нравилось, а вот их папе...
— Ну, бли-и-ин, — Александр помнит, что при детях нельзя материться, поэтому держит свои эмоции при себе. — Они все в тебя! Все!
Начинает дико смеяться, а затем подходит ко мне, нежно целует в губы и произносит слова, которые я слышу каждый день...
— Я люблю тебя.
— И я тебя люблю...
Конец!
