Ознакомительная версия. Доступно 5 страниц из 30
Нинка подошла ко мне, обняла за плечи, нежно, по-матерински заглянула в глаза:
— Все равно иди, Сима. Лучше знать правду, чем жить в постоянном страхе. А может, и нет там ничего ужасного, а ты так себя мучаешь.
Я безнадежно вздохнула:
— Ладно, Нин. Я зайду к нему завтра. Сегодня давай отметим перемены в твоей жизни. Я видела у тебя в холодильнике бутылку с каким-то пойлом.
Нинка сперва хотела отвертеться, но потом заглянула мне в лицо — и полезла в холодильник.
На следующее утро я вошла в кабинет Леонида Анатольевича. Ноги у меня подкашивались от ужаса, выпитый вечером стакан вина перекатывался от желудка к горлу и обратно. Но я знала, что не уйду отсюда, пока не узнаю всю правду.
— Что случилась, Сима? — спросил меня доктор, вскидывая на меня глаза. Он даже без очков уловил перемены в моей внешности. — Вы сегодня весьма бледны.
— Леонид Анатольевич, — пробормотала я. — Пожалуйста, скажите мне правду, как обстоят мамины дела.
Левитин отыскал на столе очки и изучал меня еще пару мгновений. Потом сказал:
— Разве это не достаточно наглядно? Ваша мама уже вовсю разгуливает по больнице.
— Но она и раньше не лежала пластом! Вы же знаете, я не об этом. Я хочу знать, дала ли операция нужный результат.
— Полагаю, так и есть.
— Но что тогда вы так старательно скрываете от меня?! — не выдержав, закричала я. — Все-таки есть что-то нехорошее, в анализах или в снимках, я не знаю!
Левитин долго и задумчиво смотрел на меня, под его взглядом я едва не лишилась чувств.
— Понимаю, — наконец произнес он. — Наши беседы с Женей вы восприняли как что-то, внушающее опасение. Уверяю вас, Симочка, это не так.
— А как?
— Помните, я сказал вам на днях, что любой мужчина хотел бы иметь такую дочь, как вы? Однако это не единственная причина, по которой я сделал вашей маме предложение.
Несколько секунд я ловила смысл его витиеватой фразы. Поймала — и вытаращила на доктора глаза.
— И это все?!
— Все, — лаконично подтвердил Левитин.
— О господи, вот оно что, а я так испугалась! — Я ощущала себя как человек, только что избавленный от смертной казни. — Я ведь думала только о ее здоровье, понимаете…
— Понимаю.
— Извините, я пойду. — Я попятилась к выходу.
Я уже почти закрыла за собой дверь, как вдруг сообразила, что забыла нечто важное. Снова заскочила в кабинет и спросила, идиотски улыбаясь:
— Простите, я не спросила: а что моя мама, согласилась?
— Нет, — все в той же телеграфной манере ответил Левитин.
Ну черт меня дернул возвращаться! Могла бы спросить и у мамы! Испытывая чрезвычайную неловкость, я стала медленно просачиваться в дверную щель, бормоча:
— Ну, это ничего, знаете, я с ней поговорю, я спрошу у нее…
В спину мне донеслось вежливое:
— Полагаю, этого делать не нужно.
Но я уже неслась прочь по коридору.
— Мама! — В палату я ворвалась злая, как волк-людоед. — Почему ты мне не сказала, что Леонид Анатольевич сделал тебе предложение?!
Мама читала книгу. И не лежала, а сидела на стуле у квадратного стола, поставленного в палату для хозяйственных нужд. Моему заявлению она в общем-то не очень удивилась, только произнесла вопрошающим голосом:
— Ну, это ведь, как мне кажется, не слишком тебя касается?
— Да, это уж точно, не касается! Но, мама, я ведь была уверена: раз вы темните, значит, с тобой что-то не в порядке.
Мама пробормотала что-то в том духе, что в моих глазах она выглядит старой рухлядью, у которой кроме плохого здоровья ничего личного быть не может.
— Кстати, а почему ты ему отказала? — спросила я, немного успокоившись. — Он тебе не нравится, да?
— Почему же, — проговорила мама. — Леня — замечательный человек, таких, наверное, единицы остались.
— Он тебе нравится, но как дядя Саша, верно? Жалко… Он бы присматривал за твоим состоянием…
Тут мама издала негодующий стон. Какое-то время мы сидели молча. Я наслаждалась покоем и почему-то думала о Нинкиной свадьбе. Кажется, мне все-таки удастся на ней погулять.
— А ты, Сима, меня удивила, — вдруг каким-то особенным голосом произнесла мама. — Я думала, что с тебя уже достаточно этой семейки. Что ты и слышать не захочешь о подобном союзе.
— Так ты поэтому отказала? — встрепенулась я. — Ерунда, мамочка, можешь срочно соглашаться! Леонид Анатольевич мне нравится, а Марк — Марк сейчас далеко, надеюсь, он даже не выберется на вашу свадьбу. Все остальное я переживу.
Мама вздохнула:
— Да нет, солнышко, не только в этом дело. Ну какая из меня сейчас невеста? Нужно продолжать лечение, и неизвестно, во что я превращусь через пару месяцев.
— Ну так вот, мама, будет лучше, если Леонид Анатольевич станет тебе всячески помогать, контролировать, — снова встряла я.
— Все, молчи! — Мама даже ногой топнула. — Умереть охота от таких речей. Не выхожу, и весь разговор!
И я поспешила заткнуться.
В тот вечер впервые за все эти тяжкие недели я направилась после больницы не к Нинке, а домой, в нашу старую квартиру. Вдруг мне захотелось увидеть ту обстановку, которая окружала меня во времена моего взросления. Наверное, это означало, что душа моя начала понемногу восставать из пепла. В тот день я впервые поверила в то, что впереди есть что-то хорошее, а не только болезни, горе и одиночество. И что жизнь не такая уж хрупкая штука, чтобы расколоться вдребезги при первом же испытании. Словом, я вместе с мамой пошла на поправку.
В квартиру я вошла на цыпочках, как будто боялась разбудить спящие в ней воспоминания. И поразилась: все здесь осталось по-прежнему, даже запах был прежний. Не тот, который поселяется в пустующих квартирах, — тяжелый и затхлый, — а запах свежих яблок, брошенных в заварку. Я скинула сапоги и побежала в свою комнату. Дверь в нее пронзительно заскрипела, словно спросила: где же ты была, юная хозяйка? На письменном столе возвышалась стопка книг. Я подошла, взяла в руки ту, которая лежала сверху, хмыкнула: книгу я так и не сдала в библиотеку прежней школы. Пыли особой не было, — наверное, мама прибралась, когда была здесь в последний раз. И вот еще удивительно: моя кровать была аккуратно застелена, и вряд ли это белье пролежало здесь пять лет. Видимо, мама думала о том, что в наш город меня могут привести печальные обстоятельства. И пыталась по мере сил облегчить мой быт. Как знать, может быть, и в холодильнике найдется какая-нибудь вкуснятина длительного хранения.
Я бросила взгляд на стену над кроватью. Там все так же висела порыжевшая картинка, котята в металлической рамке. А за ними — портрет моего гипотетического отца. Надо бы когда-нибудь посмотреть на него. И запрятать подальше — или совсем выбросить.
Ознакомительная версия. Доступно 5 страниц из 30
