уже мысленно прощалась с цивилизацией и готовилась жечь шины для тепла, как вдруг… я увидела мужскую фигуру.
В свете фар, в клубах пара от собственного дыхания, стоял мужчина.
Высокий, огромный и плечистый.
Одетый в… нет, это надо было видеть.
Плотные, явно утеплённые штаны.
Солидные, по колено, сапоги, которые кричали «Вперёд на Арктику!», и… серая, в дырках, майка.
В минус тридцать!
Волосы у него чернее ночи, и всё это великолепие было увенчано шапкой из снега и инея.
Лицо скрывала недельная щетина, а взгляд…
Я не видела его взгляда, но спиной почувствовала, он был готов переломить медведя голыми руками.
И знаете, что он сделал, увидев мою машину?
Не побежал к ней, не стал голосить о помощи.
Нет!
Он просто обернулся, вежливо отошёл в сторону, пропуская меня, и продолжил своё промозглое стояние.
Мол, проезжайте, гражданка, я не помешаю.
Сердце у меня ушло в пятки, откуда попыталось сбежать через подошву сапога.
Но оставить этого… этого идиота замерзать тут насмерть?
Да я потом спать не смогу.
Даже его кулаки, смахивающие на кувалды, не вызвали у меня страха.
Скорее мысль: «Если он захочет меня ограбить, ему проще будет просто встряхнуть машину, и всё ценное выпадет из багажника – моя запаска».
Я резко, почти на рефлексе, ударила по тормозам.
Машину чуть занесло, и я остановилась аккурат напротив него.
Секунда на сбор духа и я приоткрыла окно.
Ледяной воздух ворвался в салон, заставляя меня вздрогнуть.
— Э-э-э… – блестяще начала я, словно мои языковые способности тоже остались на трассе вместе с рассудком. – Вам… помощь нужна?
Он медленно повернул ко мне голову.
Глаза, тёмные и колючие, как осколки арктического льда, уставились на меня с таким нескрываемым раздражением, будто я только что помешала ему медитировать.
— Нет, – коротко бросил он, и его голос прозвучал низко и хрипло, как скрип снега под сапогом. – Проезжайте.
Проезжайте.
Стоит, значит, в одной майке в ледяном аду, а ещё строит из себя крутого парня.
— Вы вообще в курсе, что на улице мороз? – не сдавалась я, чувствуя, как начинает во мне закипать злость. – Вы сейчас в ледяную статую превратитесь!
Он фыркнул, и из его ноздрей вышел густой пар.
— Это не ваше дело. Езжайте своей дорогой.
Вот ведь упрямый осёл!
В голове пронеслись все криминальные хроники.
Но передо мной был не маньяк.
Передо мной был мужчина «потенциальная ледышка».
— Ладно, – сказала я, делая последнее усилие над собой. – Предлагаю вот что… Вы залезаете в машину, отогреваетесь, и говорите мне, куда ехать. Потому что я заблудилась. И вас спасу и себя. Иначе мне потом всю жизнь будет совестно, что я человека в майке в стужу бросила.
Он уставился на меня с таким немым изумлением, будто я предложила ему прямо сейчас взять и станцевать ламбаду.
Помолчал.
Показалось, он даже съёжился от порыва ветра.
Наконец, он нехотя буркнул:
— Только потому, что вы заблудились.
Когда он открыл дверь пассажирского сиденья, и в салон ворвалась стужа вместе с его двухметровой глыбой, я поняла одну простую вещь: моё новогоднее одиночество только что закончилось.
Мужчина бросил свою сумку на заднее сиденье.
Потом потёр покрасневшие руки и плечи, что были в татуировках.
Он занял собой всё пассажирское сиденье и половину моего личного пространства, и сурово смотрел в лобовое стекло, словно был моим личным недовольным маршрутом.
Тишина стала громкой и неловкой.
Надо было её разрядить.
В голове пронеслось: «Бедный, наверное, жена выгнала после ссоры».
Логично же?
— Вас жена выгнала? Поругались? – выпалила я, весело улыбаясь, как идиотка.
Он медленно повернул ко мне голову.
Его взгляд мог бы заморозить кипящий чайник.
— Нет у меня жены, – прорычал он так, будто это была не констатация факта, а обвинение в мой адрес.
Мозг, отчаянно ищущий оправдание такому фриковому поведению, выдал следующую гениальную версию.
— Сбежали что ли из… тюрьмы? – пискнула я уже гораздо менее уверенно.
Он вздёрнул смоляную бровь.
Выражение его лица говорило, что он явно усомнился в моём умственном развитии.
— Вы хоть в курсе, – произнёс он с ледяным спокойствием, – как одеты заключённые зимой?
Я растерянно мотнула головой.
Ну, в оранжевых комбинезонах, наверное?
Или в жёлтых?
Нет, это не у нас…
У нас в фуфайках, да?
Честно говоря, я никогда над этим не задумывалась.
— Понятия не имею, – честно призналась я.
— Тогда, какого чёрта вы меня подобрали, – его голос внезапно стал опасным, словно скрип льдины перед тем, как она обрушится, – если теперь трясётесь и предполагаете, что я беглый маньяк?
От его тона по спине пробежали мурашки, но обида пересилила страх.
— Ничего я не трясусь! – возмутилась я, хотя мои руки чуть задрожали. – И я не говорила, что вы маньяк! Я просто… ненавязчиво пытаюсь узнать, что у вас случилось? Вам, может, срочно помощь медиков нужна! А она точно вам нужна, воспаление лёгких – это не шутка и…
— Мне вообще ничего не нужно, – резко перебил он. – У меня всё прекрасно.
Всё прекрасно.
Сидит, зубы не стучат только благодаря силе воли, а у него «всё прекрасно».
Мужики…
Они все с одной планеты Упрямства.
— А в сумке все ваши вещи? – не унималась я, чувствуя, как превращаюсь в назойливого следователя. – Деньги, телефон, документы есть?
Он тяжело вздохнул, будто я заставляла его признаться в государственной измене.
— Вещи, деньги, документы – да. А вот телефон… Телефон оставил…
— И куда же вы шли? – продолжала я свой допрос с пристрастием.
— В город. Домой.
Озарение осенило меня, как удар об ледышку по голове.
— То есть, вы знаете, куда идти? – в моём голосе зазвучала надежда. – А то я, если честно, заблудилась.
Он презрительно хмыкнул.
— Я ушёл с трассы, потому что люди надоели. И чтобы не сбили случайно.
— Оу… – надежда рухнула и разбилась вдребезги. – Значит, вы тоже заблудились…
Великолепно. Просто великолепно!
В глухом лесу, в метель, со сдохшим навигатором и телефоном, я подобрала такого же заблудшего, только угрюмого и необщительного типа.
И в этот самый момент, как в фильме, на экране навигатора вдруг появилась долгожданная карта!
Я радостно пискнула и чуть не расцеловала стекляшку.
— Ура! Обрадую вас, я снова знаю, куда ехать! – провопила я, тыча пальцем в экран. – Тут,
