я ищу подвох. Слишком все хорошо складывается... Но его нет.
— С добрым утром, — я не могу скрыть счастливой улыбки.
Понимаю, что в 40 лет — увлечься мужчиной — занятие так себе. За плечами уже достаточно опыта, чтобы не строить воздушные замки и не витать в облаках. Жизнь научила трезво смотреть на вещи и не поддаваться мимолетным порывам.
И все же что-то внутри сопротивляется этой рациональности. Разве возраст — это приговор для чувств? Почему нельзя позволить себе эту маленькую слабость — просто наслаждаться моментом, не загадывая наперед? Ведь именно в зрелости начинаешь по-настоящему ценить искренность эмоций, глубину общения, интеллектуальную близость.
Может быть, именно сейчас, когда за плечами богатый жизненный опыт, я способна более осознанно и полно прочувствовать каждый момент этого общения. Без юношеского максимализма, без розовых очков, но с той особой мудростью, которая приходит только с годами.
И пусть внутренний голос разума периодически напоминает о возрасте и осторожности, сердце все равно замирает от его взгляда и улыбки. В конце концов, разве не в этом и заключается искусство жить — в умении балансировать между разумом и чувствами, не теряя способности удивляться и радоваться новому?
— Ты обещала мне ужин сегодня. Я заказал столик в ресторане, — напоминает Тимур и очаровательно подмигивает.
— Помню, — не могу удержать смех.
Тимур не сдерживает себя и страстно притягивает меня к себе. В глазах — желание, которое поглощает меня. Я ощущаю жар его тела. В его глазах пляшут опасные огоньки, от которых перехватывает дыхание. Эта внезапная близость кружит голову, заставляя забыть обо всем на свете.
Его прикосновения уверенные, но нежные. Каждый жест наполнен такой силой притяжения, что невозможно сопротивляться. Мир вокруг теряет четкость, растворяется в водовороте эмоций. Чувствую, как учащается пульс. Томная нега растекается по венам, ускоряя свой темп.
В этот момент все сомнения и страхи отступают на второй план. Остается только это обжигающее притяжение, эта невысказанная страсть, которая накрывает нас обоих с головой. И где-то на краю сознания мелькает мысль — иногда стоит позволить себе потерять голову, чтобы почувствовать себя по-настоящему живой.
Его горячее дыхание на моей шее заставляет забыть о возрасте, о приличиях, обо всем на свете. В этот момент существуем только мы двое и эта обволакивающая нас страсть.
— Нас могут увидеть, — шепчу, но он накрывает мои губы своими.
Мои слова тонут в поцелуе. Его губы настойчивые, требовательные, и я теряю способность мыслить здраво.
Руки Тимура скользят по моей спине, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. В этот момент не существует ни приличий, ни условностей — только эта сводящая с ума близость. Пытаюсь отстраниться, сохранить остатки самообладания, но его объятия становятся только крепче.
В какой-то момент все же нахожу в себе силы прервать поцелуй. Тяжело дыша, упираюсь ладонями в грудь Тимура, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между нами. Но его глаза все еще держат меня в плену, обещая продолжение этого сумасшествия.
С трудом Тимур разжимает объятия.
— Вечером продолжим, — он обольстительно улыбается и оставляет меня одну в кабинете.
Весь день мечтаю об обещанном продолжении. Многообещающий взгляд Тимура преследуют меня весь день. Тело словно наэлектризовано воспоминаниями о его прикосновениях. Каждый нерв звенит от предвкушения. Пытаюсь погрузиться в рабочие документы, но строчки расплываются перед глазами. В памяти снова и снова всплывает тепло его рук, настойчивость поцелуя, головокружительный аромат парфюма.
Время тянется мучительно медленно. Ловлю себя на том, что постоянно поглядываю на часы, считая минуты до конца рабочего дня. Каждый раз, когда открывается дверь кабинета, сердце начинает биться чаще — вдруг это он? Но Тимур, словно нарочно, не появляется, подогревая мое волнение.
Давно не чувствовала себя такой живой, такой желанной. Это сладкое томление одновременно и мучает, и дарит необыкновенное ощущение полноты жизни.
После работы Тимур ждет меня в своей машине. Стоит только сесть к нему в автомобиль, как мое тело оказывается в его страстных объятиях. Видимо, не только я одна нахожусь в предвкушении.
— Я весь день не мог сосредоточиться на работе, — шепчет он, покрывая поцелуями мою шею. От его прикосновений по телу пробегает электрический разряд. В тонированных стеклах отражается вечерний город, а мы словно в коконе, отрезанные от внешнего мира.
Его пальцы путаются в моих волосах, притягивая для глубокого поцелуя. Чувствую, как напряжение, копившееся весь день, находит выход в этой страстной близости. Руки Тимура уверенные, властные, но в то же время удивительно нежные.
К моменту как мы появляемся в ресторане, испытываем совсем не чувство голода. В ресторане царит приглушенный свет и звучит тихая музыка, но мы едва замечаем окружающую обстановку. Наши взгляды то и дело встречаются поверх меню, и каждый такой момент наполнен особым смыслом. В воздухе витает электричество невысказанных желаний.
Тимур заказывает вино, но я едва притрагиваюсь к бокалу. Еда кажется чем-то второстепенным — мы оба знаем, что ужин в ресторане лишь прелюдия к продолжению вечера. Его пальцы случайно касаются моей руки, и от этого простого прикосновения по телу пробегает дрожь.
Разговор течет непринужденно, но в каждой фразе, в каждом взгляде читается невысказанное желание. Официант, кажется, замечает наше особое настроение и деликатно держится в стороне, появляясь только в самые необходимые моменты.
Время в ресторане тянется мучительно медленно. Мы оба понимаем, что соблюдаем этот ритуал светского ужина лишь для приличия. Настоящий голод совсем другого рода, и утолить его можно только наедине друг с другом.
Я на минуту отхожу в дамскую комнату. Поправляю прическу перед зеркалом и крашу губы блеском.
В этот момент вижу, как в отражении появляется еще один силуэт. Очень знакомый. Рыжеволосый...
— Вот так встреча, —рыжеволосая грымза улыбается мне через зеркало.
— Вероника... — я протянула, думая, называть мне ее отчество или уже не надо. Все-таки не начальница она мне уже.
— А я смотрю, Юль, ты далеко пошла, — Вероника вынула красную помаду из сумочки и стала мазюкать по своим губам.
— Вы о чем это?
— О тебе и Тимуре. Видела вас в зале ресторана. Прям как голубки, — ехидно произнесла бывшая начальница.
— Завидовать плохо! — я быстро положила блеск для губ в сумочку.
— Завидовать? — Вероника рассмеялась, закрывая помаду. — Милая, я давно переросла такие глупости.
— Неужели? — я развернулась к ней лицом, скрестив руки на груди. — А по-моему, вы сейчас именно этим и занимаетесь.
— Просто
