же и в своё время передам его жене сына, если он у нас родится.
– Молодец, Катя, – похвалил Левон. – Не сомневайся, и сын и дочь у вас будут.
Тигран поймал взгляд отца и кивнул ему. Этот жест был и знаком благодарности, и одобрением. Затем он посмотрел любящими глазами на жену и, достав из ювелирной коробочки перстень, надел на палец Кате, поцеловав её ладонь…
Позже, после завтрака, когда Левон по просьбе Амалии повёл её на задний двор показать курочек, Марья Семёновна к ним присоединилась.
– А ты молодец, Левон! – сказала Марья Семёновна, глядя, как малышка радостно бегает возле курятника. – Нашёл-таки в себе силы признать союз молодых. И это мудро, – одобрительно кивнула бабушка Кати. Левон перевёл на неё тяжёлый взгляд и произнёс:
– А мне твоего одобрения, женщина, и не надо.
– Это почему? Я же твоего одобрила и приняла. Так будь уж любезен, не делай вид, а благослови нормально.
– А я что сделал?! – начал заводиться он. – Ты что, командовать мною будешь? – скустил брови Левон и повернулся к Марье Семёновне. Она тоже развернулась, уперев руки в бока, и сказала:
– Если понадобится, могу и покомандовать.
– Ты в своём уме? Наши женщины так себя не ведут, – возмутился Левон.
– Ваши? А это которые? Что-то я запуталась Это ты про Наташу с Катей?
Левон побагровел.
– Деда! Бабушка Маша! Вы что, ругаетесь? – Амалия строго собрала бровки у переносицы и кулачки положила на бёдра.
– Да что ты, деточка, это мы с твоим дедушкой спорим, кого ты больше любишь.
– Деда, это правда?
– Да, кахцр джан, так и есть.
– В глаза мне смотри! – ещё более нахмурила бровки Амалия.
– Ой, и кого-то она мне напоминает… – намекая на Левона, усмехнулась Марья Семёновна. И Левон тут же забыл о разногласии с бабушкой Кати.
– Де-еда, – шепнула ему на ушко Амалия, – не беспокойся, тебя я больше люблю.
– Моя ж ты красавица, иди ко мне на ручки…
Левон поступил мудро. Несмотря на то, что он не одобряет выбор сына, он всё же принял Катю.
Глава 20
Неделю спустя
– Ай кник*,(слушай, женщина) да я ж тебе толкую, что сорт Анаит самый лучший из всех помидоров.
– Иди эту сказку Седе расскажи, а мне не надо, и прекращай глаголить на своём тарабарском мне тут, ишь, – зыркнула на Левона Марья Семёновна.
– Покой мне только снится, спасибо, сынок, – пробурчал мужчина.
– Ну что ты там причитаешь. Ну хорошо-хорошо, соглашусь, но только потому что не хочу разногласий.
– Ладно, и я соглашусь, в конце концов, это всё же дело вкуса, а поэтому вопрос спорный.
– Ну вот видишь, можешь ладить, когда захочешь.
– Ты снова разболталась, женщина, – нахмурил брови Левон,– пойдём, лучше покажу тебе ещё овощи, – и медленным шагом, пошёл по вымощенной дорожке.
– Ох уж этот ваш кавказский темперамент… – пробубнила Марья Семёновна и пошла за ним следом…
– Смотри-ка, а бабуля с твоим отцом поладили вроде, – выйдя на балкон, сказала сонным голосом Катя и обняла мужа за голый торс.
– Судя по тому, как отец жестикулирует перед Марьей Семёновной, то не особо, но мосты сближаются, – кивнул Тигран.
– Угу, – вдыхая утренний воздух и целую мужа в спину, Катя прижалась щекой к его телу. Она улыбалась и чувствовала себя в эту минуту абсолютно счастливой.
Утреннее солнце пробивалось сквозь листву деревьев, отбрасывая танцующие блики на тротуарную плитку во дворе. Женщины уже суетились на кухне. Наташа и Катя также помогали накрывать на стол. Аромат свежесваренного кофе разнёсся не только по кухне, но и витал во дворе.
– Ну вот не может же человек вот так быть всегда недовольным, – сказала Катя Наташе, когда мимо них проплыла с сердитым лицом Седа.
– Я побаиваюсь её. Когда мы с Азатом поженились, она мне такое устраивала… Да и вообще она сплетница, любит подслушивать чужие разговоры. Согласись, это отталкивает, – Наташа положила на стол поднос с бутербродами, а Катя поднос с кофе.
– Соглашусь. Но всё же ты никогда не задумывалась о ней? – поинтересовалась Катя, посмотрев на жену брата мужа.
– Да когда мне было, после того как Азат её наказал, я её редко видела.
– Понятно, – произнесла Катя, думая про себя: «Надо с ней подружиться… ну или хотя бы попробовать»…
Катя сидела рядом с Тиграном, ее рука лежала на его колене под столом, пальцы переплетались с его – тёплое, трепетное прикосновение, от которого она себя чувствовала желанной и умиротворённой. Амалия – маленький вихрь с кудряшками, носилась вокруг, хихикая и теребя подол платья бабушки Марьи Семёновны, которая умилялась малышкой. Густые брови Левона дрогнули, а глаза искрились теплом, переполняющим его от одного взгляда на внучку. Он потянулся за чашкой, бормоча:
– Ох, и вкусный кофе подала сегодня Рузанна!
– А сегодня кофе варила не я, – хитро улыбнулась она.
– А кто же? – вскинул брови мужчина.
– Твоя невестка, Катя.
– Ишь ты! А не шутишь ли? – спросил Левон, глядя на слегка зардевшуюся от смущения невестку.
– Точно тебе говорю.
– Надо же, – довольно хмыкнул Левон.
– Не такое и хитрое дело – кофе варить. А моя девочка на всё мастерица. Вся в бабушку свою, – гордо указала ладонью на себя Марья Семёновна. Левон, вздохнув, подумал: «Не дай бог, чтобы в тебя. Достаточно одной болтушки».
– Что-то мне кажется, мысли у тебя на счёт меня нечистые, признай, что я права.
– Ва-ай! Эт инч кника!*(О-ой! Это что за женщина! Изнасиловала мой мозг) Нормальные у меня мысли, это ты неугомонная. Я пойду лучше поработаю.
– Не спеши, я тебе помогу. Ну
