Как ваша супруга?
— Вадим, тебя это касаться не должно!
— Извините, — отвечает.
Подкатываем к подъезду. О том, что вчера тут произошло, напоминает огромное черное пятно на асфальте. Быстрыми шагами направляюсь к двери, и за мной следуют два человека из охраны.
Захожу в квартиру. Парней оставляю за дверью. Осматриваюсь. В помещении царит давящая тишина без моих девочек. Мягкие игрушки разбросаны по дивану в гостиной. А еще — детские рисунки. На них изображены три человека, которые держатся за руки. Внизу подпись: «мама, папа и я» Видно, что Полина помогала дочери писать.
Несу рисунок к холодильнику и прикрепляю его магнитиком. На дверце вижу номер телефона ее психолога. Нужно с ней связаться.
Быстро приняв душ и переодевшись, еду к своей дочери.
У порога особняка меня встречает золотистый ретривер по кличке Хан. Треплю его за уши и вхожу в дом.
— Дамир, — меня встречает отец Кости.
— Приветствую, Михаил Сергеевич, — пожимаю руку.
— Как супруга?
— В реанимации, — отвечаю коротко. Я не хочу его обижать, но и говорить об этом не могу. Перед глазами встает бледное лицо Полины.
— Все наладится, Дамир, — говорит пожилой мужчина и похлопывает меня по плечу.
— Где Даша?
Его лицо моментально озаряется улыбкой.
— Ох… идем, покажу.
Выходим во двор, и я вижу картину: Даша катает в коляске двух золотистых щенков, а на лавочке сидит Надежда Анатольевна и хлопает в ладоши.
— Боюсь, Дамир, ты заберешь дочь с приданым, — говорит отец Кости.
Даша видит меня. Ее глазки становятся шире, как и улыбка.
— Папотька! — вопит радостною
Я быстро шагаю к ней, опускаюсь на колени и притягиваю своё чудо к груди.
— Привет, бусинка моя, — целую в макушку.
— А мама где? — Дашенька отрывается от меня и смотрит мне в глаза.
— Эм… она… она на работе, — отвечаю. Поднимаю ее на руки.
— Здравствуйте, Надежда Анатольевна! — направляюсь к скамейке, на которой сидит мама Кости.
— Дамирчик! Какая у тебя замечательная дочь! — восхищается, поднимаясь мне навстречу. — Она столько стихов знает. Умничка!
— Пап, а можно я этих щеночков с собой возьму? — глазки горят и пальчиком в коляску указывает. — Баба Надя сказала, что мне их подалит, если ты позволишь! — хитро щурится.
— Ну, если баба Надя тебе их подарит, то мы их, конечно, заберем.
— Конечно, забирайте, — улыбается Надежда Анатольевна.
— Ула-а! А Найду мозно?
— Нет, солнышко, — говорит ей женщина. — Как же Хан будет без своей Найды?
Дочка кивает и снова смотрит на щенков.
— Иди поиграй.
Я аккуратно ставлю Дашу на газон, еще раз целую в макушку, и та с визгом бежит к своим щенкам.
— Как Полина? — Костина мама смотрит на меня внимательно. Я тяжело вздыхаю.
— В реанимации. Состояние, прямо скажем, не из лучших.
— Дамир, мне очень жаль. Знаешь, я еще не видела твою супругу, мы с ней, к сожалению, не знакомы, но хочу сказать, что она прекрасно воспитала вашу дочь. Она золотая женщина. Надеюсь, она скоро пойдет на поправку.
— Я тоже на это надеюсь.
— Пообедаем? — спрашивает.
— Надежда Анатольевна, можно у вас Даша еще немного побудет?
Она улыбается.
— Конечно! Я только рада буду! Мой Костя никак не хочет мне подарить внуков. Я столько ему смотрин устраивала, а он даже слышать не желает ни о чем таком! Представляешь?
После ужина еду на встречу со смотрящим этого города. Костя так и не смог отыскать тех упырей.
Единственный вариант, который может сработать — это Горский Роман. Гор.
* * *
— Ну, здравствуй, Дамир, — говорит мне Гор.
Он сидит в кожаном кресле за большим дубовым столом. Рядом с ним расположился еще один местный авторитет и по совместительству его родной брат. Ястреб. Пожалуй, Рустам даже пострашнее своего брата, Романа, будет. Киллер. Всю грязную работу выполняет. Отмороженный на всю голову.
— Здравствуй, Роман. Рустам… — киваю второму.
— Здравствуй, Дамир, — отвечает Ястреб.
— Присаживайся, — кивает на свободный стул. — Выпьешь?
— Воздержусь, — качаю головой.
— Как супруга? — хрипло спрашивает Роман.
— В коме. Роман, мне нужна твоя помощь, — говорю, а у самого руки в кулаки сжимаются. — Помоги найти тех, кто стрелял в мою жену.
— За себя просишь, Дамир, или за свою жену? — бровь приподнимает, сигарету из пачки достает.
— За жену, Гор.
— Любишь? — вопрос новый задает. И выпускает белое облако дыма вверх.
— Роман, она моя женщина и мать моего ребенка. Носит мою фамилию.
Мне совершенно не хочется открывает ему свою душу. Никому не хочу!
— От баб все проблемы, — устало произносит Рустам. — Они нужны только для траха!
— Рустам! — одергивает брата Роман. Сморит на меня. — Отвечай на вопрос, Дамир!
— Люблю.
Он понимающе кивает и тушит окурок в пепельнице.
— Я тоже из-за своей женщины глотки рвал. Хорошо. Я тебя услышал. Знаю твою проблему. Жди звонка.
— Спасибо, Роман, — поднимаюсь и жму ему руку.
— Будешь должен.
— Конечно.
Глава 25
Дамир
Захожу в кабинет психолога. Завидя меня, женщина меняется в лице. Она боится меня. Я вижу это совершенно отчетливо. Что за чертовщина?!
— Дамир Тигранович. З-здравствуйте, — произносит тихо.
Я киваю. Сразу перехожу к делу:
— Мне нужны записи ваших разговоров с моей женой, — сообщаю, усаживаясь в кресло.
Мартышка в очках сидит и не двигается.
— Ну?!
— Д-да… Сейчас.
Начинает рыться в своем письменном столе. Руки у нее дрожат.
— Вот. Держите, — протягивает флешку.
— Надеюсь, вы помните, что ни одна живая душа?.. — я не успеваю договорить. Она отвечает быстро и нервно:
— Да, все, как и просили.
— Что с Полиной? — спрашиваю.
Несколько мгновений она молчит. Потом отвечает. Чтобы разжать губы, ей приходит сделать усилие.
— Думаю, я вычислила проблему вашей жены, — говорит.
— И?
— Эта проблема — вы. Вам лучше все самому прослушать. Там… там… это… — она никак не может заставить себя произнести остальное.
Несколько секунд прожигаю в ней дыру. Понимаю, что на этой флешке будет компромат на меня. Я понимаю это. И даже мысленно рукоплещу смелости этой козявки, которую мне не составило бы труда растереть в порошок. Но свое восхищение я держу при себе. Поднимаюсь с кресла и иду к двери.
У самой двери оборачиваюсь:
— Учти! Если инфа, что записана на этой флешке, просочится за стены этого кабинета… я тебя из-под земли достану! Поняла?
— В-врачебная тайна, Дамир Тигранович, — пищит.
Поняла, значит.
Сажусь в тачку и еду к Полине в больницу. По пути покупаю большой букет белых роз. Мысль о флешке, что печет мой карман, не дает мне покоя. Еще и эти слова мозгоправа, что я во всем виновен… Стою на светофоре и решаю все-таки прослушать их разговор.
В колонках слышу голос своей жены.
