Рузанна, её тёплая улыбка осветила двор. Она несла поднос с домашней выпечкой, её движения были лёгкими, несмотря на возраст. Рузанна была душой этого дома – одинокая, но не сломленная. Она осталась без мужа, а дети разъехались по миру. Теперь женщина жила с Левоном и Седой, чтобы не тосковать в пустом доме. Катя восхищалась её добротой и умением находить радость в мелочах – будь то свежесваренный кофе или беседа за ужином.
– Катя-джан, попробуй, – сказала Рузанна, ставя поднос на стол. – Это пахлава, по рецепту моей мамы. С орехами и мёдом, которые ты любишь.
– Спасибо, тётя Рузанна, – улыбнулась Катя, её глаза потеплели. Она откусила кусочек, но её мысли всё ещё были заняты Седой. – Тёть Рузанн, скажите, пожалуйста, а почему Седа… такая? Она меня избегает, как будто я ей враг. И Наташа тоже на неё жаловалась.
Рузанна вздохнула, её лицо стало серьёзнее.
– Ох… – Она села рядом, сложив руки на коленях, и посмотрела на Катю так, будто вспоминала далёкое прошлое. – Седа ведь не всегда такой была, Катя-джан, – тихо начала Рузанна, её голос был мягким, но с ноткой грусти. – Понимаешь ли… у неё тяжёлая судьба. Она была молодой, красивой, к ней многие сватались, но сердце она отдала одному-единственному, в которого влюбилась без памяти – Армену. Любовь у них была, как в песнях – страстная, настоящая. Они поженились, жили в его родительском доме, мечтали о детях. Но бог не дал им этого счастья. Свекровь изводила Седу, говоря: «Чрево у тебя гнилое». Седа очень переживала, плакала ночами, молилась. А потом… муж её Армен стал ездить на заработки в Россию. Приезжал, уезжал. С каждым приездом становился холоднее к Седе.
Катя слушала, её глаза расширились, а сердце сжалось от сочувствия. Она представила молодую Седу – не эту грузную, злую женщину, а девушку с горящими глазами, полную надежд. У Кати навернулись слёзы.
– А потом он её предал, – продолжала Рузанна, её голос стал тише. – Нашёл русскую девушку в Москве. Сначала скрывал, но потом… когда та забеременела, просто бросил Седу. Сказал, что скоро станет отцом, и они должны развестись, так как у него будет другая семья. Довольно жестоко по отношению к своей жене. Седа вернулась в родительский дом. Да, это жестоко по отношению к жене, – сказала Рузанна, заметив, как изменилось выражение лица у Кати. – И так она и осталась одна – без детей, без мужа, без будущего. Её сердце с годами ожесточилось. Она начала винить всех русских женщин, как будто это они отняли у неё счастье. А ведь дело было в её бывшем муже, которого она ещё долго не могла забыть. А потом и вовсе… закрылась. Скитается от одного родственника к другому – у Левона, у сестры своей, у меня. Собственного дома у неё нет. Братья предлагали ей купить дом, даже возили смотреть, чтобы она сама выбрала, но Седа отказывалась. Одной в четырёх стенах тяжело, уж я-то знаю. Вот так, моя хорошая. Так что ты не сердись на Седу.
Катя молчала, её пальцы замерли на чашке. Кофе давно остыл. Она представила Седу – одинокую, сломленную, с сердцем, полным ран. Теперь её холодные взгляды, её фырканье, её тяжёлые шаги обрели смысл. Это была не просто злость – это была боль, спрятанная за маской.
– А Наташа, выходит, ничего не знает о Седе? – тихо спросила Катя севшим от эмоций голосом.
Рузанна грустно улыбнулась, её руки сложились на столе.
– Зачем нагружать молодую мамочку посторонними мыслями? Не стоит.
– Да… Я поняла. Не переживайте, я ничего ей не скажу, – пообещала Катя с грустью и сочувствием, которые она ощутила к Седе.
Рузанна улыбнулась и ответила:
– Ты молодец, Катя, я не сомневалась, что ты отнесёшься с пониманием.
Катя кивнула, её глаза наполнились слезами. Она вдруг почувствовала, как жалость к Седе смешивается с решимостью. «Я должна с ней сблизиться… ведь я не враг ей», – подумала она.
Глава 24
Катя вскочила с постели и радостно подбежала к окну, распахнув его и впустив утренний воздух. Её лицо озарила мечтательная улыбка: вчера она разговаривала с Тиграном, и он обещал ей, что уже завтра сможет вернуться. Она прищурила сонные глаза, глядя, как солнце лениво карабкалось над горами, заливая двор золотистым светом. А после опустила блуждающий по двору взгляд и остановила его там, где Левон уже ковырялся в огороде, бормоча что-то себе под нос. Катя не слышала, но по его шевелящимся губам было понятно: здесь без бабули не обошлось.
Прошло пару дней с того разговора с Рузанной, который Катя всё никак не могла забыть. Седа – сломленная женщина, чья жизнь превратилась в цепь потерь: любовь, предательство, одиночество. И Катя решила: с первой секунды той самой правды, чего бы ей это ни стоило, она сблизится с Седой. «Как я могу пройти мимо? – спрашивала себя мысленно Катя. – Седа ведь часть семьи Тиграна, а значит, и моя», – решительно сказала она себе и направилась в душ. Проходя мимо двери, она услышала шорох в коридоре – тяжёлые шаги, шарканье тряпки по полу, приглушённое бормотание. «Тётя Седа», – подумала Катя и выглянула в дверь. Увидела её: грузная фигура в простом платье с тёмным цветочным узором, волосы собраны под платком, повязанным на затылке, лицо сосредоточенное, с той привычной хмуростью, как будто весь мир был в долгу перед ней. Седа мыла пол в коридоре второго этажа, её движения были методичными, почти яростными, она драила паркет с остервенением, бормоча что-то на армянском. Катя замерла на миг. «Вот и подходящий момент… В этот раз ты меня не прогонишь. Что ж, душ подождёт», – подумала она. В голове мигом созрел план и, не давая себе времени на сомнения, она быстро умылась, почистила в ванной зубы и спустилась вниз.
В хозблоке она нашла всё необходимое: тазик, тёплую воду, моющее средство с лимонным ароматом, пару чистых тряпок. Её руки двигались быстро, но уверенно – она всегда была смекалистой, знала, как найти общий
