оставшаяся одна после смерти Саши, добила в ней все живое, все, что могло бы дрогнуть. Их общий бизнес рассыпался в прах без его железной хватки. Теперь жизнь старшей дочери, это ухоженная, но пустая клетка в том самом нашем старом городе.
И мои ежемесячные переводы, это плата за ее молчание. Плата за то, чтобы она могла жить, ни в чем себе не отказывая, и никогда не упрекать нас. Она берет эти деньги, и это единственное, что она от меня принимает.
Я смирилась. У меня есть эта семья, это счастье. Я не могу разорвать свое сердце надвое вечно. Одна половина давно исцелилась.
Ко мне подходит Костя. Он смотрит на телефон в моей руке, и все понимает без слов. Он не говорит пустых слов утешений. Он просто берет меня за руку.
— Все нормально? Не хочешь поговорить?
— Нет, — выдыхаю и убираю телефон подальше в карман. — Все нормально. Идем лучше к нашим, праздник же.
Он не спорит со мной, и мы уходим к семье.
Вечер заканчивается слишком поздно, практически в новом дне.
Все разъехались. Мы с Костем остаемся вдвоем в тихом, опустевшем саду. Он наливает нам по бокалу, и мы молча сидим на террасе, слушая, как трещат сверчки и засыпает наш дом.
— Знаешь, о чем я думаю, глядя на нашу пустующую лужайку? — нарушает тишину он.
— Хочешь новую беседку построить, побольше, с мангалом? — подшучиваю, прикасаясь бокалом к его.
— Нет, хотя идея неплоха, — шуточно подмечает, намекая, что он зацепился за это предложение. — Я думаю о том, что я самый счастливый человек на этой планете.
Он поворачивается ко мне, и при свете луны его лицо кажется таким молодым, каким я запомнила его в тот самый день.
— Я каждый день, буквально каждый, благодарю вселенную за тот момент, когда ты впервые переступила порог моего офиса. Вся такая гордая, напуганная до смерти, но с невероятной искрой внутри. Я тогда еще не осознавал, что это навсегда. Что это мой шанс. Теперь я знаю точно, мне с тобой не просто повезло, мне выпал джекпот, Мила. Ты стоила всего. Каждой минуты ожидания, каждой тревоги, каждой сложности, через которые нам пришлось пройти. Ты — моя жизнь. И эти тридцать лет были самым большим, чистым и настоящим счастьем в моей жизни.
У меня снова подступают слезы к глазам. Но теперь это слезы тихой, абсолютной, выстраданной гармонии и счастья.
— Нет, это мне выпал счастливый билет, — шепчу немного дрожащим голосом. — Ты нашел меня на самом дне, ты увидел в осколках то, что никто не разглядел, и собрал воедино. Ты не просто показал, что жизнь может быть другой, ты подарил мне ее. Всю. Такую, полную и настоящую. Спасибо тебе. За все. За каждую секунду этого счастья.
Он не отвечает словами.
Он просто обнимает меня крепче, и мы сидим так, слушая, как затихает эхо прошедшего дня.
Тридцать лет.
И это, я знаю точно, это только начало.
