– Прости меня, – пристыженно прошептала Энн. Спохватилась: – Каких проблем мы могли избежать?
– Мы ведь больше не муж и жена, Энн. Сейчас боссы не шептались бы в кулуарах о том, есть ли у них основания лишить тебя премии или же нет.
– Но официально мы с тобой не в разводе, верно ведь?
– Верно, – улыбнулся он, – по умолчанию мы с тобой в браке, Энн…
– Значит, пусть шепчутся. Если честно, мне наплевать на деньги.
– Правда? – издевательски прищурился он. – Откажешься в мою пользу?
– Ох… Брайан, они не уволят тебя?
– Им не к чему придраться. Я не имел доступа к материалам конкурса. Как твой муж, я мог сообщить тебе о конкурсе. Как анонимный фотограф, ты могла принять в нем участие. Но боссы могут побояться слухов. Что, если поползут слухи? В прессе, среди людей. О фальсификации результатов, о «купленном» призе.
– Я не хотела, – потерянно прошептала Энн, не зная, что еще сказать. – Но… Знаешь… Мне правда нет дела до денег. И если тебя не лишат должности – это просто прекрасно. Я всего лишь хочу сказать, что безумно рада своей победе. Теперь я наконец-то поверила в себя. Это совсем не то, когда твои работы хвалит только любимая сестра. Это выводы целой комиссии… Зрелых, искушенных людей.
– Твоя работа действительно прекрасна.
– Если мы разведемся как можно скорее, то у тебя точно не будет никаких проблем. Ни проблем, ни слухов.
– Знаешь, Энн…
Брайан стоял перед ней и улыбался. Его лицо наконец-то было светлым, ничем не омраченным.
– Энн… Ты сейчас скажешь, что я дурак. Что я идиот. Но, Энн… Я не хочу разводиться.
– Что?
– Ты ведь слышала. Я не хочу развода с тобой. Пойми… Ты давила на меня. Требовала выяснения отношений в тот момент, когда я барахтался в пустоте. Мне пришлось вернуться в офис, где я пережил такие кошмарные моменты. Больше, чем просто тяжелые. Мне нужно было достойно завершить все дела и уйти оттуда с гордо поднятой головой. Уйти победителем. Мне нужно было время, чтобы разобраться в себе. Чтобы понять, как много ты для меня значишь. Алисия так легко отказалась от меня – значит, вряд ли меня по-настоящему любила. Но от ее чар избавиться было не так-то просто, не выпутаться, словно из липкой черной паутины. Без нее было тяжело… но без тебя, Энн, просто невыносимо.
– Но ты говорил…
– Я помню, что я говорил. Энн, прости меня. Прости. Забудь то, что было. Мы с тобой начнем с чистого листа. Теперь никаких тайн и неприятных сюрпризов. Если понадобится – я уйду из этого концерна, чтобы никто не вздумал марать твое честное имя.
– Думаю, до этого не дойдет, – она иронически приподняла одну бровь.
Брайан протянул ей руку:
– Энн… ты будешь моей женой?
– Что?
Ответом ему были круглые недоуменные глаза.
– Но… Но ведь официально я по-прежнему твоя жена!
– Да. А теперь нужно, чтобы ты согласилась вновь быть ею на самом деле.
– Ну, не знаю, – проговорила Энн, притворяясь, что размышляет. – Мне ведь придется вновь переселиться с диванчика в гостиной в спальню…
Терпение Брайана лопнуло. Он обнял Энн, прижал к себе, покрывая ее лицо поцелуями, не стесняясь людей, прошмыгивающих мимо. Энн счастливо рассмеялась.
– Простите, но согласно политике концерна мы вынуждены пересмотреть решение комиссии по поводу снимка-победителя, – сообщила Ребекка, осторожно высунувшая свой нос из какого-то кабинета.
– Наплевать, – отмахнулся Брайан.
– Мистер Гринвуд, к вам у нас нет никаких претензий…
Энн, конечно, расстроилась, что так неожиданно выпавший на ее долю приз так же стремительно уплыл из ее рук.
Но Брайан очень скоро сумел утешить ее.
А через девять месяцев Энн представляла гостям, журналистам и фотографам свою собственную, персональную фотовыставку, посвященную автомобилям, мотоциклам и вообще средствам передвижения.
В глянцевых журналах много и охотно писали об этой выставке:
«Машины у Энн Райс получаются в точности как люди. Взгляните сами на эти удивительные кадры. Автомобили у Энн выходят как живые, а каждый снимок – словно целая история».
