кто-то из вас при этом предложил мне помощь, чтобы я могла уделить себе хоть час времени?! Нет! Зато вы посчитали своим долгом макнуть меня в то, что я стала страшная! А я не киборг, я живой человек, я не могу успевать все и сразу!
Дочка заплакала. Я поняла, что этот разговор нужно заканчивать.
— Уходи, — повторила матери. — Ты нервируешь и меня, и мою дочь. И мы тебе не рады.
Но мама не сдвинулась с места. Настороженно посмотрев на меня, почему-то уточнила…
— А что именно тебе сказал Вася?
Я ощутила, что смертельно устала. От её вопросов, претензий, от самого её присутствия.
— Ты издеваешься надо мной? — выдохнула чуть слышно.
Но она упрямо переспросила:
— Так что?
— То, что я жирная и мне не помешает поголодать! Довольна?
Довольной мама, впрочем, не выглядела.
— А где он был вчера вечером, не сказал? — произнесла неожиданно.
У меня внутри заворочалось что-то тяжёлое, пугающее. Как предвестник чего-то дурного, по спине пробежал озноб…
— На работе, — откликнулась на вопрос, но…
Уже сама в это не верила.
Мама помрачнела, тяжело вздохнула…
И огорошила меня словами:
— Не был он на работе. Я поэтому к тебе и пришла… не просто так, не чтобы над тобой поиздеваться, как ты решила... Лия, мне кажется, что он тебе изменяет.
Глава 4
— Тебе кажется?!
Неожиданно для себя я хохотнула. До того нелепо это звучало — ей кажется, что он мне изменяет…
— А мне кажется, что я королева Англии, и что дальше? — добавила следом насмешливо.
Учитывая мамины фантазии насчёт того, что Настя непременно больная, потому что я родила ее после тридцати, в это заявление про измену мне тоже как-то слабо верилось.
— Это не смешно, — хмуро откликнулась мама.
— Извини, конечно, но как ещё мне к этому относиться? Что значит — кажется?
Она тяжело вздохнула.
— Это значит, что я его с другой женщиной видела.
В груди у меня похолодело. Но я тут же тряхнула головой, отрицая виновность мужа. Да мало ли кто это был? Может, просто коллега, знакомая или вообще родственница, с которой он просто остановился на улице поговорить?
Нужны были подробности, чтобы делать какие-то выводы.
— Конкретнее, — потребовала у матери коротко.
Господи, лишь бы она ошиблась… лишь бы это были всего лишь её очередные фантазии, превращающие муху в слона.
Но по её лицу я видела — все куда хуже, чем мне хотелось бы надеяться. Знала этот её взгляд — неловкий, бегающий…
— Мы вчера с Фаиной по набережной гуляли. В районе улицы Рокоссовского. Ну, ты знаешь… там летом вдоль дороги всякие кафешки столики свои выставляют… Ну, и сидел там твой благоверный с какой-то девахой.
— Во сколько? — спросила, ненавидя себя за то, как глухо, отчаянно прозвучал голос.
— Где-то семь вечера было…
Я понимала, что дальнейшие вопросы, вероятно, разорвут мне душу в клочья. Но остановиться уже не могла. Должна была знать правду. Пусть жестокую, пугающую, убивающую, но — правду.
— И с чего ты взяла, что они…
Слово «любовники» костью встало у меня в горле, словно произнеся его вслух, я делала это все реальностью. Потому спешно перефразировала…
— Что между ними что-то есть?
Мама явно ощущала себя не в своей тарелке. Может, ей все же было меня жаль. Может, просто не хотелось в это ввязываться, но она считала, что должна…
И все же она посмотрела мне в глаза и ответила:
— Ты, конечно, невысокого обо мне мнения и я это, вероятно, заслужила. Но хочешь — верь, хочешь — нет, а я желаю тебе добра. И не стала бы бросаться такими обвинениями, если бы не была уверена…
Мои нервы звенели. Звенели тысячами встревоженных колоколов. Грозили лопнуть, как натянутые до предела струны…
У меня не было терпения слушать эти пространные, пустые предисловия…
— Давай к сути, прошу тебя.
Мама нервно стёрла со оба выступивший пот. Нахмурилась, словно собираясь с мыслями…
— Они были похожи на влюбленную парочку. Но это, конечно, могло мне просто померещиться. Поэтому я подкралась к ним поближе, держась у Васи за спиной, чтобы меня не увидел, и сделала вид, будто ищу кого-то, а сама слушала о чем они говорят…
Мамины шпионские ухищрения могли бы меня даже развеселить, если бы все это не касалось моего мужа. Моего брака. Моей жизни, что с каждым её словом все сильнее трещала по швам…
— И? — поторопила я её снова.
— И… он эту девку комплиментами заваливал. Я и не думала, что твой муж так умеет…
С губ сорвался смешок, полный горечи. Да уж, да и я не думала. Я вообще не помнила, когда слышала от него последний раз нечто приятное.
Зато вчерашние гадости… не смогу забыть никогда.
— Что-то ещё? — уточнила я. — Комплименты — это ещё не измена…
Мама посмотрела на меня с жалостью. И это ранило даже сильнее слов.
— Ещё он говорил ей, что скучал. Что часто её вспоминал, что теперь постоянно о ней думает… И что никого прекраснее её не видел.
То место, где только что билось моё живое, любящее сердце, похолодело так, что казалось — грудную клетку попросту сковало льдом. Горло схватило, сжало невидимыми тисками, не давая издать в ответ ни единого звука…
Наверно, самое худшее предательство — именно такое. Когда тебя предали даже не телом, а душой. Каждым словом, каждым взглядом…
Я ощущала себя в этот момент жалкой, как никогда прежде. Недостойной любви…
Поймав себя на этой мысли, разозлилась.
Нет! Это он не достоин ни моей любви, ни внимания, ни заботы. Я все ему отдала, а он выжал меня досуха и нашёл замену…
Мысли хаотично метались. Каждая клеточка тела требовала отмщения, расправы, хоть какого-то действия…
Голос мамы, словно сквозь слои воды, ворвался в моё сознание.
— Ещё кое-что, Лия… он ей сегодня назначил свидание… снова. Также в семь. Там же, в «Виктории». Так что, если мне не веришь… сходи и убедись сама.
* * *
Двигаясь, как робот, я вышла из машины — села за руль впервые с тех пор, как родилась Настя.
Почему-то с того момента, как появилась дочка, меня преследовал страх, что я могу попасть в аварию, что с ней по моей вине что-нибудь случится…
Поэтому, если требовалось куда-то поехать, нас обычно вёз Вася. А в крайнем случае — такси…
Но сейчас требовалось действовать быстро и решительно.
Подойдя к багажнику, я вытащила прогулочную коляску. Открыв заднюю дверь, подняла дочку с детского кресла и пересадила в
