безопасности.
— Мне очень нравится твоя квартира, – сказал я честно.
Она шумно выдохнула, казалось, с этим выдохом из неё вышло всё напряжение, копившееся с момента, как мы зашли.
— Слава богу, а то я уже подумала, что всё… хана мне как дизайнеру.
— Я вижу, что ты бы хотела здесь развернуться, но пространства не хватило, – констатировал я, глядя на арку и встроенные полки. Чувствовалась рука мастера, которому пришлось творить в жёстких рамках.
— Это так. Плюс ещё шумоизоляция прилично украла квадратов, но я не жалею.
— Мне всё нравится у тебя, – повторил я, подходя к ней. – Здесь красиво, уютно и пахнет хорошо. Тобой пахнет.
Она обняла меня, прижалась лбом к моей груди, и я почувствовал, как её тело наконец-то расслабилось.
— В таком случае, предлагаю сегодня остаться у меня… – прошептала она. – И давай сходим в ресторан, а? Тут недалеко есть один шикарный, готовят так, что пальчики оближешь.
Я отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и сделал свою самую серьёзную, учёную мину.
— Если это будут твои пальчики, то я с радостью…
Она порозовела так мило, что мне захотелось тут же остаться изучать именно этот оттенок на её щеках.
— Чувствуй себя как дома, – выпалила она, отпрыгивая, как школьница. – Я переоденусь во что-нибудь красивое! Тебе понравится, когда я в другом образе, обещаю!
И упорхнула в спальню, оставив меня одного в этом её «мягком», тёплом, пахнущем ванилью мире.
Я подошёл к дивану, сел, утонув в подушках, и огляделся.
Мой внутренний анализ давал чёткий вывод: это место было её коконом.
Идеально спроектированным, чтобы защитить её яркую, но уязвимую натуру от внешнего давления «муравейника».
И она впустила меня внутрь. Доверила себя окончательно.
Глава 26
* * *
— ЮЛИЯ —
Заказала столик в ресторане. Порадовалась, что повезло с местом, а то в новогодние праздники обычно всегда всё занято.
Потом оделась в платье, которое покупала полгода назад в приступе «надо иногда себя радовать» и ни разу не надевала, потому что не было никого, для кого стоило бы так стараться.
Платье было короткое, плотно облегающее, цвета спелой вишни, который делал кожу фарфоровой, а глаза яркими.
Под платьем был мой тайный козырь: чёрное кружевное бельё и обещало быть идеальным вложением в… ну, в культурную программу вечера. Ага.
Телесные в тон кожи чулки и ботфорты из мягчайшей замши на тонком, но устойчивом каблуке тоже цвета спелой вишни, как и платье.
Волосы собрала в небрежную, но тщательно продуманную косу.
Макияж нанесла лёгкий, почти естественный везде, кроме губ. Губы накрасила алой, дерзкой помадой. Теперь они обещали один сплошной грех.
Я добавила украшения, неброские, но дорогие.
Бриллиантовые искорки в ушах и на шее должны были ловить свет. Часы, похожие на тонкий браслет.
И духи мои секретные, специально для соблазнения, томные, с нотками кожи, пачули и амбры. Оружие замедленного действия.
Я покружилась перед зеркалом в полный рост.
Отражение было таким… другим.
Не той Юлей, которая подобрала в лесу замёрзшего мужчину в рваной майке. Это была уверенная, яркая, желанная женщина. И я не смогла сдержать широкой, немного безумной улыбки.
Захар такой меня не видел.
Взяла клатч и, сделав глубокий вдох, я открыла дверь спальни и вышла.
Он стоял у окна, спиной ко мне, созерцая бездушный город.
Услышав шаги, он медленно обернулся. И…
Я думала, что помню все его выражения лица: хмурое, сдержанно-довольное, удивлённое, раздражённое, даже редкое, с лёгкой усмешкой. Но этого выражения я никогда не забуду.
Его лицо… оно буквально преобразилось.
Сначала на нём отразилось чистое, незамутнённое удивление, будто он увидел не меня, а северное сияние посреди своей гостиной.
Потом был шок. Его брови ушли под самую линию волос, глаза расширились.
И в этих глазах, обычно таких ледяных и сдержанных, начался настоящий фейерверк.
Искры изумления, восхищения, и… Боже, желания. Такого первобытного, хищного желания, что у меня по спине побежали мурашки, а внизу живота ёкнуло.
Он смотрел на меня, как волк на неожиданно вышедшую на поляну сладкую лань.
Казалось, он сейчас даже не заговорит, а просто издаст низкое рычание, бросится, схватит, перекинет через плечо и унесёт в спальню, отменив все планы, рестораны и приличия.
Вся его сдержанность, весь контроль испарились, оставив только чистую, мужскую реакцию на самку в брачном наряде.
Я чуть не закричала от торжества.
Это работало! Работало на все сто!
И тут он словно опомнился.
Сглотнул так громко, что я услышала.
Глаза его немного затуманились, а потом он произнёс, и его голос был низким, хриплым от сдерживаемых эмоций:
— Юля, ты… Боже, ты прекрасна… Тебя же украдут у меня…
Я вскинула брови с наигранным недоумением, хотя внутри ликовала.
— Это кто меня украдёт у тебя? – фыркнула я. – Думаешь, найдутся такие, кому жить надоело?
Он не ответил. Просто продолжал смотреть.
Я кокетливо повернулась на каблуках, давая ему оценить вид со спины, где вырез платья был ничуть не скромнее, чем длина платья.
— Если не нравится, могу снова нарядиться в зимние шмотки и буду позорить тебя в ресторане своим видом, – предложила я, играя в скромность.
Он наконец пошевелился, провёл рукой по лицу, будто смахивая наваждение.
— Это скорее я буду тебя позорить… – как-то угрюмо сказал он, окидывая взглядом свой простой «лук». – Рядом с тобой я выгляжу как… охранник. Или водитель.
— Нет! – заявила я решительно, подходя к нему вплотную. – Ты отлично одет, и ты выглядишь как самый крутой мужчина, который может себе позволить не выпендриваться! Просто потому что он и так весь выпендрёж. Между прочим, это я переживаю, как бы тебя у меня не похитили. По статистике, мужчин гораздо меньше, чем женщин. А такие, как ты – это вообще вымирающий вид. Так что…
Я сделала паузу, глядя на его всё ещё слегка остолбеневшее лицо.
— Закажу такси?
— Зачем? Мы же на машине… – он ответил автоматически, явно не до конца вернувшись к реальности.
— А как же бокал чего-нибудь?
— Хорошо, – согласился он, и я увидела, как в его глазах проскользнула тень обычного, ироничного Захара. Он приходил в себя.
Пока вызывала в приложении такси, я обернулась и добавила, глядя
