лицо какое-то серьезное и даже решительное. Я едва ли узнаю свою любимую в этой вдруг изменившейся девушке.
– Если там ничего нет, любимый, – говорит она, – тогда пойдем с тобой за лес и постоим там все, что хотели. Сами.
Я чувствую, что ладони ее в моих руках шершавые и жесткие. На миг теряю дар речи и не могу сообразить сон это или все происходит наяву.
– Пойдем, вдвоем, Эверетт. Постоим дом, нарожаем детей. Будем там жить так, как считаем верным.
Я думаю с секунду и затем говорю.
– Ты сейчас взаправду так говоришь? – спрашиваю удивленно.
– Не могу я больше здесь,– шепчет она, – не могу я больше видеть это длинное поле.
Я выжидаю всего мгновение, пока прихожу в себя. Затем беру ее лицо в свои ладони и говорю об Омелье, о Таре и Экхофе, рассказываю об утренеей встрече с отцом и матерью, открываю все свое переживание перед ней. Признаюсь, что соврал, потому что не смог оставить родных, а она смотрит внимательно и слушает.
Говорит, что верит – и для меня нет слов слаще. Я подхватываю Лорелею и кружу, кружу в ночи, и она звонко смеется. И мы боимся, не разбудили ли кого вокруг. И всего на миг я еще ощущаю сомнение, представляя сердитые лица матери и отца, а затем и лица младших братьев и сестер, заневолненных старшими. Лица еще не понимающих детенышей, которые не могут сделать выбор – пойти со мной. Еще ничего не разумеющих. А потом я говорю себе, что я не властен решать за них. Что они вырастут и все решат сами. И еще понимаю, что не властен решать за себя – счастье хочет забрать меня, и я обязан ему позволить.
Этой ночью мы собираем вещи. Тихо шуршим в своих спящих домах. Передвигаясь по своей комнате на цыпочках, я поглядываю на стоящий в ночи дом Лорелеи и представляю с наслаждением, что она сейчас мысленно поглядывает на меня. Мы уходим тайком, еще до рассвета, пока никто не видит, всех оставляя позади. Деревня с утра затянута туманом, а мне кажется, будто липкой паутиной.
Я держу Лорелею крепко за руку, когда мы уходим в лес. Я даю ей время обернуться и окинуть в последний раз взглядом нашу деревню, окутанную в белое. Она немного грустит – я знаю это – но храбро отворачивается ко мне. Ступает вперед, и я делаю шаг сразу за ней.
Мы идем навстречу рассвету, встречая новый день, новую жизнь, новый мир. Встречая счастье, которое распахивает перед нами объятия. И мы вдвоем, одни на белом свете, так же сильно готовы обнять его в ответ.
Когда доходим до желтой поляны с большими дивными кузнечиками, Лорелея, как я и думал, остается ими потрясена.
(прим.) «Лёс» в переводе с белорусского языка – судьба.
