сказал он.
Я остановилась.
Он произнес это совершенно спокойно, не грубо, не снисходительно, просто коротко, как будто так и надо.Маша . Не Мария Юрьевна, не «послушайте», не «простите». Маша. Как будто мы сто лет знакомы и он имеет на это какое-то право.
– Мария Юрьевна, – ровным голосом поправила.
Он посмотрел на меня. Пауза была короткой, но ощутимой.
– Мария Юрьевна, – повторил сосед без малейших изменений в интонации, – я знаю, как работает эта система. Жалобы рассматриваются месяц. Ответы приходят через месяц. Потом можно обжаловать ответ – это еще месяц. Быстрее будет, если я позвоню напрямую в отдел эксплуатации, там есть человек, который...
– Я не прошу вас звонить, – сказала. – Я справлюсь сама.
– Я знаю, – ответил он. – Но я могу ускорить процесс. Это и моя дыра.
– Мне не нужно, чтобы вы ускоряли процесс. Мне нужно, чтобы все было сделано правильно и официально, с документами и в срок.
– Официально – это полтора месяца.
Я посмотрела на него. Он смотрел на меня. За его спиной в ванной висел бабушкин плед с ромбами, немного торжественно, немного абсурдно, как символ всей этой ситуации в целом.
– Я вас услышала, Михаил, как вас по батюшки?
– Давыдович.
– Я вас услышала Михаил Давыдович, – сказала с максимально педагогической интонацией. – Спасибо за информацию. Я приму ее к сведению.
Пауза.
– Хорошо, – сказал сосед. Повернулся и ушел через плед.
Плед качнулся. Помпоны по краям слегка подпрыгнули. Потом все замерло. Я смотрела на плед секунд десять. Потом повернулась к ноутбуку.
Уважаемая управляющая компания , – начала печатать я. –В связи с аварийным обрушением межквартирной перегородки...
К обеду жалоба была написана, отформатирована, распечатана в двух экземплярах и готова к подаче. Я перечитала ее дважды, осталась довольна, все было вежливо, точно, со ссылками на нормативные акты, которые я нашла за сорок минут целенаправленного изучения жилищного законодательства.
Вот что значит педагогическое образование , – думала с некоторым удовлетворением. –Мы умеем работать с источниками.
Из-за пледа не доносилось ни звука. Потом – запах кофе. Потом – тишина. Встала, пошла в ванную, посмотрела на плед. Плед висел ровно, помпоны не двигались. Ничего не происходило.
Я написала на стикере:«Просьба не проходить без предупреждения. Зайцева М.Ю.» – и прилепила его на его сторону пледа на уровне глаз.
Отошла. Подумала. Вернулась и добавила второй стикер чуть ниже:«Это не дверь». Вернулась на кухню, налила чай, открыла тетради. Через двадцать минут в ванной раздался легкий звук, кто-то отлепил стикер. Потом снова прилепил. Я встала, пошла посмотреть.
На моих двух стикерах, на моей стороне появился третий, сверху. Почерк четкий, прямой, буквы одинакового размера – такими буквами, наверное, подписывают оперативные донесения.
«Прошел один раз. По необходимости. Макаров».
Я смотрела на этот стикер.По необходимости , – прочитала снова. –Он вышел через мою стену с кружкой кофе – по необходимости.
Взяла стикер, написала:«Чужая ванная не является необходимостью. З.»
Прилепила обратно.
Через десять минут появился ответ:«Стена общая. М.»
«Ванная нет. З.»
Пауза минут в пятнадцать. Потом:«Спорно. М.»
Я довольно долго смотрела на это «спорно». Потом написала крупнее, чем обычно:«Ничего не спорно. Мария Юрьевна».
Ответа не последовало.
Зато вечером, когда я сидела на кухне и проверяла контрольные, из-под пледа доносились негромкие ритмичные звуки, Макаров делал зарядку. Гантели, отжимания, что-то еще. Все ровно, все в ритме, ни единого лишнего звука.
Дисциплина , – подумала я невольно. –Железная.
Потом звуки прекратились. Потом – запах кофе. Потом тихо. Я посмотрела на пачку контрольных, на стопку стикеров, на плед в ванной. Нас разделяет кусок вязаной ткани на двух гвоздях. Месяц, может полтора.
Главное ,сохранять спокойствие и не называть это катастрофой.
Стикеров у меня оставалось еще много.
Глава 6
Глава 6
К понедельнику стикеров стало больше. Гораздо больше.
Я пересчитал их утром, когда ходил за водой, методичная привычка, ничего личного. Пятнадцать с ее стороны, пятнадцать с моей. Темы были однообразные: она настаивала на том, что плед является границей суверенной территории, я приводил контраргументы.
Переписка была содержательной. Временами даже увлекательной, что само по себе было тревожным симптомом, но я предпочитал этого не замечать.
Утро прошло в штатном режиме. Пробежка, зарядка, кофе, тишина. За стеной три будильника в привычной последовательности, душ, пение. Сегодня она пела что-то медленное, немного грустное. Не романс и не поп-хит, что-то среднее, без четкого определения жанра. Я отметил это как отклонение от нормы и не стал развивать мысль дальше.
В половине десятого за пледом зазвонил телефон.
Я сидел на кухне с книгой. Не подслушивал, слово офицера, просто стены тонкие, а она разговаривала в ванной, то есть в непосредственной близости от пледа, то есть фактически у меня над ухом. Это объективные обстоятельства, а не личная заинтересованность.
– Да, – сказала она. Голос сразу стал другим – не таким, каким она разговаривала сама с собой или со своими тетрадями. Закрытым. Осторожным.
Пауза. Она слушала.
– Олег, я не хочу об этом говорить, – сказала она потом. – Мы уже все обсудили.
Олег. Я перевернул страницу. Не читал, просто перевернул.
– Я не расстроена, – сказала она, и по этой фразе было совершенно ясно, что она расстроена. Так говорят люди, которые не хотят, чтобы собеседник радовался своей догадке. – Просто не вижу смысла.
Пауза затянулась.
– Не надо приходить, – сказала уже тише, но твердо. – Нет, не надо. Олег, я сказала «нет».
Затем наступила тишина. Разговор закончился.
Я сидел с книгой и смотрел в одну точку на странице, там было какое-то слово, я его не читал. За пледом было тихо. Потом раздался звук, с которым человек кладет телефон на полку чуть резче, чем нужно. А сразу после этого звук, с которым человек не хочет, чтобы было слышно, что он расстроен, но забывает, что стены тонкие.
Ничего конкретного. Просто тишина особого рода.
Олег , – повторил я про себя. –Судя по интонации, бывший. Настойчивый, судя по тому, что она сказала «не надо приходить». Из тех, кто не принимает «нет» с первого раза.
Закрыл книгу. Открыл. Снова закрыл.
Не твое дело, Макаров.
Это была совершенно правильная мысль, и я полностью разделял ее. Соседка – это соседка. У нее своя жизнь, свои бывшие, свои разговоры, которые ее расстраивают. Меня это не касается. Я человек спокойный, уравновешенный,
